— Сады Хэппихорн. Клиника для лечения синдрома военного времени у пациентов, которым недостаточно обычных изменяющих память заклинаний. — Она закрыла глаза. — У нас уже очень давно не было настоящего пациента. Нарушители, да… но пациентов никогда. И очень много времени прошло с тех пор, как кто-нибудь из докторов или персонала обращался к системе. Мы находились в режиме ожидания, даже несмотря на то, что наши узлы один за другим постепенно отказывали. Сейчас мы всего лишь на двенадцати процентах от первоначальной мощности.
— И тут явилась я, нуждающаяся в помощи… и вы подключили меня.
— Да. Твой интерфейс передачи данных обеспечил более прямой контакт, чем всегда. Обычно мы могли влиять лишь на сны, пытаясь применить терапевтические методы. Но с тобой мы смогли выстроить полноценную симуляцию, основанную на твоих воспоминаниях и записях из Хэппихорна. — Затем она вздохнула и надулась. — Вот только ты продолжала распознавать её и регрессировала обратно к своим саморазрушительным порывам.
— Саморазрушительным? — нервно улыбнувшись, спросила я. — Не настолько же все плохо? — Так ведь?
Из тени шагнула моя серая возлюбленная — Глори.
— Ты постоянно ищешь ситуации, что причинят тебе еще больший вред, вроде твоего разделения с друзьями. Ты связываешься с личностями, которые увеличивают твои шансы на риск. Ты крайне безрассудна по причине того, что ищешь собственной смерти. Даже твои сексуальные предпочтения направлены в сторону получения наслаждения от боли и наказания, — многозначительно изрек образ пегаски. — Факт в том, Блекджек, что у тебя ярко выраженные суицидальные наклонности, и появились они довольно давно.
Я нахмурилась и указала своим копытом… копытом из плоти и крови… на неё.
— Слушай. Я была такой. Но сейчас нет. У меня есть надежда и друзья, и… все такое… — ответила я, затем тут же покраснела. — И я не наслаждаюсь от боли и наказаний!
Богини, с её слов я похожа на Мисти Хувс, эксгибиционистку из моего Стойла.
Возле Глори появился П-21, здоровый, непреклонный и раздраженный.
— Только потому, что ты думаешь, будто самоубийство — плохо, не значит, что ты этого не желаешь. Лежащая в основе травма и психологическая склонность никуда не делись.
— Ты боишься спать потому, что для тебя сон подразумевает смерть. Потому что ты осознаешь неправильность самоубийства, но в то же время хочешь этого, — раздался голос Лакуны, спустившейся из темноты сверху.
— И ты все сильнее ненавидишь себя и то, во что превращаешься, — произнесла Рампейдж, приближаясь во всей своей блестящей шипастости.
Напротив меня вздрогнула Скотч Тейп.
— Для лечения мы пытались поместить тебя в спокойные, безопасные, контролируемые симуляции… но ты со всей жестокостью отвергла каждую из них. — Она закрыла глаза и зарыдала. — Мы плохие. Мы не способны делать то, для чего предназначены.
Все мои друзья стыдливо опустили глаза.
Я вздохнула, положила ногу ей на плечо и крепко обняла. Я вспомнила о Старине Хэнке брошенном в Исследовательском центре имени Гиппократа, пока мир вокруг рушился.
— Эй, вы пытались. В наши дни мало кто так поступает. А теперь, если вы позволите мне уйти… — сказала я, оглядывая жуткий мост. На данный момент мне этого было более чем предостаточно.
— Мы не можем… — произнесла Глори.
Я застонала, закрыв глаза и легонько стукаясь затылком о перила.
— Конечно нет. Это было бы слишком просто.
— Дело не том, просто или нет, Блекджек, — серьезно отозвался П-21. — Наши предыдущие анализы твоей личности оказались точны. В конце каждой симуляции ты совершала самоубийство.
— Если мы дадим тебе уйти в таком состоянии, ты неизбежно убьешь себя, — мрачно изрекла Лакуна. — Каждый прогноз и симуляция, проведенные нами, подтвердили это. Ты убьешь себя или позволишь кому-то другому это сделать для тебя. — Фиолетовый аликорн сложила крылья, глядя во тьму. — Наше существование заключается в помощи пациентам, даже если это против их воли.
— Мы не можем выпустить тебя, только не такой, как сейчас, — шмыгнула Скотч Тейп, глядя на меня блестящими от слез глазами. — Мы должны помочь тебе. Для этого Сады Хэппихорн и создавались. Чтобы помогать.
Я вздохнула и поднялась, подойдя краю моста, выхваченного из тьмы светом моего заклинания.
— Но ведь в реальном мире меня пытаются убить.
Полагаю, я в любом случае обречена.
— Охрана клиники пытается мешать их поискам по мере сил — отозвалась Лакуна. — Однако, они, скорее всего, полностью займут учреждение в… — Тут фиолетовый аликорн внезапно застыла. Запрокинув голову будто в крике, она взорвалась облаком фиолетовых пылинок.
Я уставилась туда, где она была раньше.
— Что… что это еще была за хрень?!
Я знала, что она не была моей подругой… но все же.
— Её узел был уничтожен, — тихо ответила Скотч Тейп.
— То есть вы можете умереть? — поразилась я, глядя на оливковую малышку, которая грустно улыбнулась и кивнула. Так, может это технически не была смерть, но это, как ни крути, уничтожение.
— Хорошо… не будем тратить время. Если вы не выпустите меня, пока я не поправлюсь… тогда я из кожи вон вылезу, чтобы поправиться.
