– Была веская причина.
– Какая?
– Делал уроки.
– Вот как? Интересно… – в этот самый момент из суетящейся толпы школьников, выбежал какой-то малец и случайно задел Глеба, пробегая в сторону школьных дверей. Глеб недовольно глянул в спину тому, после чего обернулся обратно ко мне. – Значит, решил последовать моему примеру?
– Ну, что-то вроде того, – неохотно признался я.
– Рад, – коротко ответил он. – Ладно, пойдём. Первый урок алгебра. Опаздывать нельзя. Зря мы что ли старались.
Ага, зря я что ли весь вечер потратил на изучение алгебры, вместо того, чтобы спокойно смотреть телевизор…
Урок начался гладко. Ну… как гладко… Буквально сразу же, как прозвенел звонок, меня вызвали к доске. При этом ещё и потребовали тетрадь на проверку. Пока математичка просматривала решённые Глебом задачи, я медленно решал уравнение без чьей-либо помощи. Спустя минут десять результат был готов, я положил мел на место и преисполненный чувством собственного достоинства встал перед математичкой по струнке смирно.
Марья Ивановна внимательно изучила содержимое доски, пытаясь найти хоть какую-нибудь ошибку. Но, видимо, так ничего и не найдя, она сказала:
– Неплохо. Очень неплохо, Антонов. Садись, четыре.
И что? Это всё? Даже никакой похвалы не будет? Я что, зря потратил весь вечер на эту чёртову алгебру?! А почему четыре? За то, что я вчера устроил выступление? Ну так это же было вчера! Вот ведь несправедливость какая! Да уж… Мир никогда не был справедлив. И чем несправедливее этот мир, тем он больше похож на реальный…
– Молодец, – сказал Глеб, когда я усаживался на место. – Ты чего такой расстроенный? Всё же просто отлично?
– Да так, неважно, – ответил я.
Неважно, что твои личные достижения никому не важны. То, что для тебя может быть подвигом, для кого-то окажется заурядной обыденностью.
Но раскисать было нельзя – в этом просто не было смысла. Как минимум, себе я доказал всё, что хотел доказать, а это уже успех. И неважно, что думают об этом другие. Подумаешь, какая-то математичка не оценила стараний. Ну и чёрт с ним. Она ведь даже не знала, что я старался. Может думает, что я всю жизнь был таким, просто вот вчера что-то на меня нашло, поэтому и психанул немного.
Отогнав все ненужные мысли, я начал внимательно изучать тему занятия.
Следующие два дня прошли в размеренном темпе. Каждый урок я садился рядом с Глебом, и мы болтали – рассказывали друг другу кто как живёт и, что называется, чем дышит.
Так я узнал Глеба.
Оказалось, что в детском саду над ним все издевались. Он до сих пор помнит то время, когда жестокие дети смеялись над неудачником, неспособным перепрыгнуть через низенький забор. А всё потому, что Глеб страдал какой-то формой заболевания, от которой мышцы слабеют и банальные физические упражнения становятся для него невыполнимой задачей. Нет, держать шариковую ручку, поднимать стакан с водой, перелистывать учебник и всё остальное подобное он конечно может, но когда дело доходит до чего-то посложнее…
– Мне, если честно и ходить-то не всегда комфортно, – признавался Глеб. – Я бы лучше вообще сел в какое-нибудь кресло-каталку как, например, Стивен Хогинг – местная версия Хокинга, – и каталя бы, не думая о дурацкой боли и слабости. Но нет, до такого я себе опуститься не позволю.
Глеб не то что бы превратил свой главный минус в плюс, но вот скрыть его у него вышло неплохо. Стать достаточно уважаемым во всей школе старостой, которого уважает и свой класс, и учителя, и другие классы, – это вам не мешки ворочать. Теперь никто не обращал внимания на его немощность, всем, напротив, нужна была его помощь – где-то уговорить злобную училку, чтобы та простила провинившегося ученика, где-то раздобыть ключи от кабинета, чтобы подглядеть ответы на предстоящую контрольную, а где-то и вовсе прижать кого-нибудь бунтаря, возомнившего о себе слишком много. Конечно, не без помощи других таких же бунтарей.
В общем, прошёл день, затем ещё один, а потом ещё неделя. Я окончательно подружился с Глебом, и он потихоньку начал вводить меня в курс школьных дел – объяснять, кто с кем, что, где и как. Теперь на каждом уроке мы сидели вместе и постоянно что-то обсуждали – то политику, то фильмы, то отношения между людьми… Короче говоря, тем было предостаточно.
Так прошло две недели. Две недели, как я оказался в этом мире. В один из прекрасных дней моей новой жизни, возвращаясь домой, я встретил родителей. Мама тут же налетела на меня с объятиями, как только я открыл дверь. Отец, естественно, вёл себя сдержаннее.
– Как ты тут? – спросила мама, сразу после того, как отпустила меня.
– Да как он может быть, Тань, – вмешался отец. – Взрослый пацан уже. Наверное, только кайфовал, пока нас не было.
Вот уж действительно, – подумал я про себя. Кайфовать я кайфовал. Впервые за тридцать два года завёл себе реального друга с реальными связями и реально готового помочь в беде, а не каких-то виртуальных болванчиков, с которыми можно только в игры играть.
– Да неплохо, – коротко ответил я. – Как вы-то отдохнули?
