– Не смей меня оскорблять, деревенщина. Не на ту напала, я тебя уничтожу, если услышу…
Сил не было терпеть адскую боль, и Надя громко закричала, падая коленями на пол. Низ живота сильно сжимало, как будто ножом вырезали внутренности. Никогда еще такого с ней не было. Девушка стала правильно дышать, стараясь успокоиться. Из глаз текли слезы, которые она глотала.
– Что же… так даже лучше.
– Боженька все видит, ждите бумеранга, – прохрипела Надежда. – И заберите свои поганые деньги! Или я их сожгу…
– Соплячка, даже в этом поступаешь, как гусыня. Таких-то денег отродясь не видела. Не ты их заработала, чтобы сжечь. Деревенщина, – процедила женщина и, положив деньги в сумочку, пошла к выходу из палаты.
У двери она повернулась и снисходительно сказала:
– Между прочим, мой сын уже месяц тебе изменял. Не был он ни в какой командировке. И скоро у него будет свадьба с достойной женщиной, так что надеюсь, ты не будешь унижаться и просить тебя пожалеть.
Надежда закрыла глаза, дыша через нос, а потом громко сказала:
– Не дождетесь!
Наталья Александровна самодовольно усмехнулась и вышла из палаты. Как только мать Данилы вышла, Надежда легла боком на пол и громко разрыдалась, чувствуя между ног вязкую влажность. Закричав от невыносимой утраты, она в последней надежде обхватила свой живот, шепча сквозь горькие слезы тихие слова:
– Зачем ты только появился? Зачем? – прохрипела женщина, отталкивая руку Даниила, а потом посмотрела на него с обидой и злостью. – Ты это хотел услышать? Или мне нужно доказывать, что я не делала аборт? Я бы никогда… никогда не лишила жизни маленького ребенка. Никогда! Даже больше скажу. Я каждый день на работе борюсь за маленьких крошек и их матерей, потому что без помощи гинекологов их жизнь будет находиться под угрозой смерти. А ты посмел подумать, что я… я убила своего ребенка?! – закричала женщина, плача навзрыд.
– Нет. О боже, – в ужасе прорычал мужчина, впиваясь пальцами себе в волосы. – Это безумие. Она уничтожила мою семью. Мою семью… Она убила моего ребенка. Как же так?! За что?
– Еще бы… уничтожила… Тебе-то на нас было наплевать, – с обидой крикнула Надя, выплескивая свою боль на мужчину, не позаботившегося о ней и их ребенке.
Даня резко потянулся к ней и, схватив за руки, прижал их к своей груди.
– Милая, клянусь, я ничего не знал. Я видел, что она отвратительно относится к тебе и подзадоривает отца, поэтому бесконечно с ними ругался. А потом ушел, бросив все, ушел к тебе. А когда вернулся из командировки, пришел в нашу квартиру, а там ремонт. Неизвестные люди… Я… как будто сошел с ума. Стал звонить, но твой телефон был выключен. Потом позвонил твоей тете, но она сказала, чтобы я не смел и имени твоего вспоминать, не то что смотреть. Я поехал к отцу, чтобы узнать, может, он что знает, но и его не оказалось дома. Папу вызвали в Москву. А мать… она пришла… и кинула мне свидетельство о разводе от твоего лица, как заявителя на расторжение брака, и справку… что ты оплатила и сделала аборт…
– Что? Это бред! Как ты мог в такое поверить? Как? Я хотела этого малыша и была счастлива! – крикнула Надежда в лицо Даниилу и, вытянув свои пальцы из его, повернулась к стеклу, обхватывая себя руками на груди.
– И я тоже, Надя. Поэтому не понимал… Не верил… – прохрипел мужчина. – Я позвонил в ту больницу, и мне подтвердили, что ты оплатила…
– Это твоя мать. Как же я ее ненавижу… Ненавижу… – шептала как в бреду женщина, пытаясь взять себя в руки.
– И я… Проклятая… Что же за мать она, раз так со мной поступила? – сам себе говорил мужчина, с болью глядя на отвернувшуюся бывшую жену.
– А знаешь… – тихо сказала Надежда, закусывая до крови губы. – Ведь я надеялась, что малыш выживет. Так молилась… Так просила… Но… это было бесполезно… Врачи ничего не могли сделать с открывшимся кровотечением… А я верила, что это кошмарный сон, что меня там нет, вспоминая нас, как мы мечтали и надеялись. Просто… я не была готова к такому удару. Не была… Когда ты счастлив, и все в мгновение рушится, приходит неверие… отрицание неизбежной трагедии. И…
Женщина вытерла слезы, стараясь не смотреть на Даню. Говорить было тяжело, как будто ком застрял в горле. Не было сил даже вдохнуть.
Сильная рука обхватила плечо Надежды и притянула к мужской груди. Она сопротивлялась, а потом сдалась, прислонившись к родному телу. Не думая, находясь наполовину в воспоминаниях, а другой частью души в машине с мужчиной, которого до безумия любила. А может, и любит до сих пор. Но сейчас ей было не до этого… Надежда уткнулась в его грудь и прохрипела:
– Я так тебя ждала… Очень сильно ждала. Надеялась, что ты придешь… и поможешь мне. Ведь я разваливалась на куски. Я так мечтала и хотела малыша, мне было так плохо, что не было сил пройти этот ад…
– Прости. Прости, родная, что не пришел… Прости за все… Я виноват. Презираю себя, что подверг тебя такой боли… И хоть я искал…. Плохо искал, раз не нашел, когда ты ждала…
