Я видел слонов. Это были не привычные мне по посещению зоопарка азиатские слоны, не виденные мной не раз в телевизоре слоны африканские, и не мамонты с картинок. Эти слоны не поражали размерами. Нет, по сравнению с человеком, они, конечно, были огромными. Но, по сути, размерами не превосходили некрупного азиатского слона. Туловище и голова их казалось более вытянутыми, чем у привычных нам элефантов, уши были очень маленькими для такой головы, верхние бивни огромны. Да, да, верхние бивни, потому, что на нижней губе бивни тоже были, только гораздо меньше. Я видел носорогов. А вот эти зверюги, покрытые недлинной шерстью, несущие на башке один громадный рог, были гораздо крупней своих собратьев из моего мира. Размерами они почти не уступали слонам. Я видел быков. Разных. Их, даже на мой, совершенно профанский в зоологии взгляд, было несколько видов. Одни громадные, нескольких тонн весом, с рогами — колоннами, другие размером с домашнюю корову. Были тут и зубры, или бизоны, я не знаю. Я видел диких лошадей, сородичей моего буйного друга, каких-то травоядных похожих на африканских антилоп, много, разных. Я видел прайд гепардов, только размерами со льва, стайку собакоподобных животных, небольшого размера и с тупой короткой мордой, и еще много, много, всего. Степь была беременна жизнью. И теперь, увидев это своими глазами, я прекрасно понимал неандертальцев, не желающих пускать сюда конкурентов по роду Homo. Что бы здесь выжить, не надо было пахать землю и разводить коров. Для пропитания, здесь достаточно было, лежа в тени одного из стоящих в степи деревьев, небрежным движением кидать в любую сторону дубину или камень, а потом лениво подниматься и идти забирать добытую броском гору мяса. Перед моими глазами был рай палеонтолога и несбыточная мечта охотника, готового заплатить миллионы в вечнозеленых купюрах для того, что-бы подстрелить больную африканскую кошку, названную по ошибке царем зверей.
Но мой восторг по поводу открывавшегося перед глазами буйства природы прервал Адар, дергавший меня за рукав, стараясь привлечь мое внимание. Когда ему это удалось, он молча ткнул пальцем во что-то, расположенное слева от нас. Проследив за его рукой, я увидел на небольшом холме, километрах в полутора от нас на восток, сгоревшие остатки какого-то большого деревянного здания. Когда наконец я смог сообразить, что же мне показывает охотник, я в немом удивлении уставился на него. Адар, посмотрев на меня, только кивнул в ответ. Крепости больше не было. Я показал егерю, что нам надо возвращаться назад, к лошадям. Идти на осмотр руин пешком смысла я не видел. В то, что там в лесу возле крепости расположена засада, я не верил. Те, кто это все устроил, очевидно рассчитывали, что подкрепление из города попадет во вчерашнюю лесную засаду. И их расчет, в принципе, оправдался полностью. Их почти безукоризненный план не учел только меня с Буйным.
Когда мы поведали Борату об уничтожении крепости, он впал в прострацию. Он кричал, что неандертальцы не захватывают крепостей. Им это было не нужно. При всей своей дикости дичи были рационалистами. Природными. Зачем захватывать крепость, теряя изрядное количество бойцов по стрелами и мечами пограничников, если это не принесет никакой выгоды? Место, на котором стоит укрепление, гоблинам не нужно, для того, что-бы не выпустить солдат из крепости при большом набеге, ее достаточно просто окружить, находясь на недоступном для выстрела из лука расстоянии., оставив для блокировки два-три десятка бойцов. Воевода сказал, что на его памяти на всей границе степной пару раз всего на штурм отваживались. Да, и тут у нас прецедент. Раз случайность, два случайность, три — закономерность. Столько чудесатых, нетипичных действий противника сразу и в одном месте. Это, как говорил один неопасный и к философии склонный медведь, «ЖЖ» не с проста. И только подтверждает мои самые худшие догадки.
— Борат, сейчас нам надо поехать и осмотреть остатки крепости. Заодно проверить дорогу на запад, мне отчего-то кажется, что туда тоже дичи пошли, дорогу блокировать.
Из леса мы выбрались в том же месте, где и в прошлый раз, уже на лошадях. По моей просьбе Адар осмотрел следы. Ну, что и требовалось доказать — по словам следопыта гоблины, в количестве преизрядном, протопали на запад. К остаткам заставы мы подходили сторожко, держась степи, готовые при любой опасности унестись отсюда. Руины крепости, впрочем, как и любые руины, производили гнетущее впечатление. Ни тел защитников, ни тел нападавших мы не нашли. Правильно, либо гоблины, либо зверье местное, шастающее вокруг в количестве преизрядном поляну подчистили. В развалинах попадались обгоревшие косточки, негодные части оружия, причем практически все железо было унесено. Когда развалины были осмотрены, я спросил подошедшего охотника, когда, по его мнению, был штурм и пожар. Адар молча показал мне два пальца — два дня назад, значит, а на ладони другой руки протянул то, что для меня окончательно расставило все по своим местам. Следопыт протянул мне найденную им ГИЛЬЗУ.
