Но успокаиваться дебошир не собирался, уже разворачивался для повторного захода. Мы, авангард, конечно могли попробовать сбежать, рассыпавшись в разные стороны, но, во первых, сразу за нами двигался строй основного отряда с обозом, который явно не сможет увернуться, а во вторых, сбитый всадник наш лежал, придавленный лошадью с распоротым брюхом и вываленными кишками. Захлопали первые выстрелы из луков, но лучники спешили, лошади под ними возбужденно плясали, поэтому охотники часто мазали. А те стрелы, что пришли в цель, тварь будто вовсе не заметила, а пошла на новый разгон.
Арбалет у меня был разряжен, и зарядить его я не успевал, поэтому схватился за пистолет. Борзой нервничал, стрелять из седла я не стал. Спрыгнул, хлопнув коня ладонью по крупу, отгоняя его, схватил пистолет двумя руками и встал в стойку. Стрелять начал, когда до носорога оставалась метров сорок. Так как пер он почти прямо на меня, целиться я мог ему только в голову или в мощный, состоящий из сплошных мышц, горб. Раз, два в голову, третьим попал прямо в глаз, тушу повело в сторону, я еще два раза попал ему в башку сбоку. Тварь, наконец, упала, кувыркнулась, и замерла, только ноги едва подергивались. Когда достали нашего воина, из-под придавившей его дохлой лошади, оказалось, что у него сломано бедро.
После этого случая мы всех встречных носорогов обходили по очень большой дуге. И не только носорогов. Дома я читал, что африканский буйвол, наряду с бегемотом, является одним из наиболее опасных для человека животных, по количеству погубленных жизней оставляя далеко позади себя слонов, львов, леопардов и прочих зверей, отличаясь исключительно буйным нравом и непредсказуемым поведением. Так вот, здешние дикие быки были всем быкам быки. Здоровенные, с большими, широко расставленными рогами, они точно не вызывали желания проверять отличаются ли они характером от своих земных родственников, или являются милейшими и добрейшими существами. О слонах и говорить нечего, завидев их, заранее сворачивали по широкой дуге. Да, наконец, я увидел мамонтов. Настоящих мамонтов, как на картинке, громадных, с огромными бивнями, покрытых длинной шерстью. Стадо в шесть голов, четверо взрослых и два детеныша. С ними, естественно, мы тоже не стремились познакомиться поближе. В результате всех наших маневров, маршрут отряда по степи стал напоминать причудливую кривую.
И еще — я стал владельцем гарема. Не сам, конечно. Опосредованно. Через своего верного, но взбалмошного товарища. В один из дней второй уже недели пути, наш караван проходил мимо пологого, поросшего высокой травой, холма. На склонах паслась небольшая стайка диких степных лошадей, три кобылы и жеребенок. Хозяин стада, пегий, рыжий в белых подпалинах жеребец, стоял на самой вершине и периодически осматривал окрестности, охраняя вверенный ему личный состав. Лошадей мы встречали уже не раз, и мой конь на присутствие соплеменников реагировал совершенно спокойно. Но здесь случилось непредвиденное. Пегий, завидев колонну, решил, наверное, самоутвердиться перед своими женщинами, и громко, переливисто заржал, поднявшись на дыбы. Я, к сожалению, не знаток лошадиного языка, и что именно он проорал в нашу сторону, не понял. За то, понял это Борзой. Остановившись как вкопанный, он пристально посмотрел на бросившего вызов соперника, а потом повернул голову и глянул на меня так, что я сразу понял: не отпущу парня подраццо — навсегда потеряю друга.
Такого я допустить не мог, слез с коня, принялся его расседлывать и снимать уздечку. Весь отряд остановился, заинтересованно наблюдая за нашими действиями. Освободив Борзого от всего лишнего, я одобрительно похлопал его по шее, давай, мол, парень, развлекайся, и отошел в сторонку. Борзой размениваться на ругачку не стал, молча потрусил в сторону холма, набирая темп. Пегий дурачок заволновался, и стал похож на дворового хулигана, который своим: — Э, слышь, закурить дай! — привлек внимание проходившего мимо боксера-тяжеловеса. Даже на первый взгляд было видно, что жеребчик это молодой, совсем недавно собрал свой первый табун, и что он совершенно не ожидал таких последствий своего необдуманного поступка. Но, в хорошей степи за слова принято отвечать, и именно за этим к нему сейчас скачет вороной бугай с нехорошим выражением на морде.
Расправа была не долгой. Набравший по ходу движения приличный темп Борзой с ходу обрушился на соперника, ударив его грудью и укусив в шею так, что по шкуре у того моментально заструились кровавые потеки. Не давая пегому ни малейшей паузы, черный мститель поднялся на дыбы, и ударил передними копытами. Соперник дрогнул и побежал, жалобно проклиная на всю степь свою несдержанность. Далеко преследовать его Борзой не стал, пробежав за ним какое-то расстояние, развернулся, проорал басом что-то победное, и, вразвалочку, направился рассматривать доставшиеся ему трофеи. Конь у меня был взрослый, вполне себе половозрелый, находился в возбужденном состоянии, что уже бросалось в глаза, кобыл было три штуки. Я вздохнул, и объявил привал на обед.
