Джигит дернулся, развернулся в сторону шума, руку с пистолетом от головы Данькиной отвел. И я прыгнул, в полете уже нож из рукава выхватывая. Но резвый противник оказался, ученый и тренированный. Пока летел к нему я, успел он на движение среагировать, развернуться, и стрелять начать. Первая пуля кувалдой мне в живот ударила, ниже сплетения солнечного, вторая в руку левую, моментально плетью обвисшую, видно, кость перебита. Но тут я уже до них достал, сбил тушей своей летящей обоих на землю, и бандита, и пацана. И финку свою, по мирам путешественницу, между ребер слева гаду вбил с размаху. А потом пелена красная накрыла меня с головой, звуки и запахи отсекая окружающие, и темнота кромешная вокруг наступила.
Сумерки уже опустились на Город, и мрачная громада уродливого двадцатиэтажного здания давила на присутствующих, пугающе таращилась в полумраке провалами пустых окон. Гора, на которой стоял этот памятник советскому долгострою, темным пятном выделялась на фоне окружающих ее, по вечернему ярких, городских огней. Пробочные вереницы машин с включенными фарами обтекали склоны со всех сторон, торопясь доставить своих хозяев, отупевших после рабочего дня, к уютным домашним диванам и полным холодильникам, отчерчивая границы инфернального безжизненного пространство места, где когда-то стоял Королевский замок. Принесенный ветрами Атлантики мелкий нудный дождик, послуживший одним из оснований острословам охарактеризовать данную местность, как город дождей, женщин легкого поведения и воинских частей, водяной пылью висел в воздухе, заставлял прохожих морщиться и повыше задирать воротники.
На огороженной старым кривым забором из деревянных щитов, покрытых древними граффити, территории перед входом в здание, обычно безлюдной, сейчас стояли несколько человек. Пятачок покрытой брусчаткой площади был скудно освещен фарами стоящего тут же автомобиля группы быстрого реагирования районного отдела милиции. В круге света, недалеко от перекошенных гранитных ступней крыльца, тряпичной кучей лежало изломанное тело, одетое в городской камуфляж, когда-то светлый, а теперь обильно пропитанный кажущейся черной в сумерках кровью, с неестественно вывернутыми конечностями и расплющенной головой, выплеснувшей содержимое на тесаные камни покрытия. Из-под трупа во все стороны натекла обильная лужа, блестя в луче света матовой поверхностью.
Стоящие поодаль люди к таким зрелищам были привычны. Это была всего лишь часть их повседневной работы, причем, по сравнению с общением с родным руководством, даже не самая неприятная. Они кутались в форменные бушлаты от пронизывающей сырости, поправляли ремни автоматов, висящих на плечах, курили, и негромко переговаривались, обсуждая все, что угодно, но не лежащее перед ними тело. Периодически нарушая угрюмую атмосферу, из открытой двери УАЗика взрыкивала хрипом настроенная на милицейскую волну рация. Прохожих и любопытных зевак здесь не было, поэтому служивые могли со спокойной душой расслабиться, дожидаясь приезда следственно-оперативной группы.
Через открытые ворота из обтянутого сеткой-рабицей деревянного бруса прошел еще один сотрудник в форме с капитанскими погонами, подошел к стоящим, поздоровался со всеми за руку:
— Ну, чего у нас тут?
— Да, как обычно, «парашютист» очередной. Прохожие какие-то увидели, позвонили в дежурку, а мы рядом были. Твоя земля, сам знаешь — любят они это место.
— Эт точно, — подтвердил вновь прибывший, — как медом им здесь намазано. То нарик внутрь забредет, загнется от передоза, то такие вот верхолазы. Не смотрели?
— А оно нам надо? Щас следак с экспертом приедут, пусть сами копаются. Дежурный сказал, за медиком поехали, скоро будут.
— Тоже правильно, — капитан полез в карман за сигаретами, закурил, и присоединился к неспешной беседе ППСников.
Через двадцать минут в ворота въехал микроавтобус КИА, окрашенный в синий цвет, с белой полосой и надписью «Дежурная часть» по борту, и погашенными проблесковыми маячками на крыше. Остановившись рядом с УАЗом группы быстрого реагирования, водитель мотор глушить не стал, добавив мрачной картине иллюминации своими фарами. Из откатившейся боковой двери машины появились молодая девушка в джинсах и легкой курточке, с рыжей кожаной папкой под мышкой, и трое мужчин в гражданском. Курящие оживились — девчонка-следователь была симпатичная. Вновь прибывшие подошли к стоящим, мужики поручкались, и так же, как предыдущий визитер, поинтересовались:
— Что у нас?
— «Парашютист» — старший патруля указал на лежащее тело. Один из приехавших тут же возмутился:
— А меня чего тащили? Дел что ли других нет у криминалиста, на самоубийц выезжать?
— Ничего, проветришься заодно. А то сопьетесь скоро в своей каморке, — ответил ему молодой парень, одетый в джинсы, черную кожанку, и с кепкой-хулиганкой на голове.
— Вот хрен ты у меня больше спирта допросишься! А то как пьянка у оперов — сразу ко мне, дай добавить! — окрысился эксперт.
— Ладно, ладно, угомонись, — примирительно замахал руками паренек, и повернулся к капитану: — Свидетели есть, Петрович?
