— Ну, Улька, выше нос, — продолжил Дэнчик, улыбаясь. — Мы же с тобой «мясные». Великие, могучие, всех-всех… Ладно, это опустим. Короче, не пристало нам такой ерундой заниматься.
Ульянка еще пару раз всхлипнула и уже через секунду кинулась в объятия Алисы.
— Прости, прости меня! — причитала девчушка. — Ты ведь всегда меня слушала, всегда поддерживала… А я так разозлилась, я просто так старалась, чтобы все вчера было хорошо, а вот так вот все…
Я снял очки и промокнул глаза кончиком галстука. Ну, вот и помирились. И к черту мою маску цинизма, это действительно трогает. Миссия выполнена.
Алиса гладила Ульянку по макушке. У самой глаза тоже на мокром месте.
— Лис, давай пообещаем друг другу, что больше не будем… Эй, ты что, плачешь?
— Не дождешься, мелочь пузатая, — шмыгнула носом рыжая. — Это я так… Для приличия.
Ульянка хихикнула. В голубые глазки возвращался присущий им задор.
— Так вот, давай пообещаем друг другу, что не будем больше ругаться из-за парней?
— С превеликим удовольствием, — живо кивнула Алиса. — А еще я предлагаю как следует проучить этого мерзавца.
— Я вообще-то все слышу, — покачала головой Славя.
— Свали, Ясенева, — шикнула рыжая.
— Я к тому, что не переусердствуйте, — неожиданно подмигнула та. — Чтоб все ограничилось какой-нибудь банальщиной вроде вылитого на голову кефира. Зачем нашему отряду проблемы? А так пожурят немного, да и отпустят.
Интересно, это она специально так говорит или в самом деле прониклась женской солидарностью? Смотрю, активистка-то наша не обделена темной стороной.
Ясно было одно — нам действительно надо было двигать. Потому что этот момент должен быть только для Алисы и Ульяны. Поэтому я украдкой кивнул Славе с Дэнчиком, что нам, в общем-то, не мешало бы и свалить. Те меня поняли без слов. Даже Жулька, вильнув на прощание хвостом, потрусила за нами.
Пусть рыжие пообнимаются. И поговорят без посторонних ушек. Сердце девичье оно, конечно, может преподнести много сюрпризов. Но куда проще переживать эти сюрпризы с верным другом, верно? А Алиса как раз была таковой для этой непоседливой голубоглазой егозы.
А еще у меня, между делом, на примете был один добрый паренек, увлекающийся динозаврами. На роль молодого человека он, конечно, не тянул, но вот в качестве еще одного друга для Ульяны на эту смену — почему бы и нет?
А там уж через пару-тройку лет посмотрим. Если доживу, конечно.
========== ДЕНЬ 4. ФЕОДАЛ ==========
Возвращались к лагерю мы уже другим путем, куда менее окольным. Дорогу нам в этот раз показывала Славя. Мы даже и не спрашивали, откуда она ее знает. Все и так было, в общем-то, понятно.
Вскоре вышли к воротам. В нос ударил ощутимый запах краски от забора. Жулька все это безобразие учуяла и недовольно фыркнула. Сей аромат ей явно не пришелся по душе.
— Уж извини, подруга, — цокнул языком я. — В такое вот время живем. Тяжелое.
Собачка вздохнула и прилегла. Поворочалась, потом увидела бабочку, резко вскочила и стартанула следом за ней, безуспешно щелкая челюстями.
Занимавшиеся покраской пионеры уже во всю пинали балду — кто просто лежал на травке, кто болтал о чем-то своем. Один, судя по характерному храпу, вообще уснул.
— Ой, Славь, а мы тут уже как раз закончили, — лениво бросил активистке один из лежащих на травке пионеров.
— Я вижу, — кивнула та, оценивая результаты их трудов. — Справились на «ура». Можете смело отчитываться Антону Ивановичу. А Ольге Дмитриевне я сама лично все передам.
— А еще можно полежать? — раздался жалобный голос другого пионера. — А то так разморило хорошо на жаре.
— Нет, — улыбнулась Славя. — Обед уже скоро. Так что поднимаемся, собираем инвентарь, приводим себя в порядок, ну и так далее. Вадим, ты за старшего, не подведи меня.
— Да о чем речь, Славь, — пионер, который первым доложился, без особо охоты поднялся и, позевывая, пошел раздавать пинки товарищам.
Заметил, что Славя внимательно смотрит в мою сторону. Пару раз вопросительно моргнув, я уставился на нее в ответ. И чем же я сейчас так выделился, что навлек на себя внимание этих милых голубых глазок?
— Максим, — не выдерживает, наконец, активистка. — Может ты форму в порядок-то приведешь?
Я сначала не совсем понял, о чем она, прежде чем уловил едва заметное колыхание повязанного на руке галстука. А я ведь уже и думать забыл.
— Только на время обеда, — кивнул я, с наглой улыбкой снимая галстук и затягивая его на законном месте. Дурное дело оно нехитрое.
А Славя вздыхает, мило при этом сморщив носик.
— Видимо, — говорит. — Я действительно в этой жизни чего-то не до конца понимаю. Просто вот… зачем?
Ответ у меня, конечно, был. Банальный, может где-то глупый. Но, как мне кажется, существенный:
— Я привык чувствовать себя индивидуальностью. Как ни крути, но каждый представитель homo особенный. Я особенный. Ты особенная. Даже это чудо…
— Максон, по балде получишь! — вяло отреагировал Дэнчик.
— …особенный. Зачем менять себя и становиться кем-то безликим?
