— А что у нас? — отреагировал я, без особой надежды на то, что мои отмазки как-то разубедят друга. — Мы хорошо подружились, не спорю. Но это все. Больше ничего не будет.
— Ага, и именно поэтому вы постоянно за ручки держитесь, — подмигнул Дэнчик, не сумев полностью скрыть иронию в голосе.
— Тактильные контакты укрепляют доверие, — брякнул я.
— Да-да, — таинственно произнес Дэнчик. — Я еще кое что знаю, что они укрепляют…
— Телефон твой под подушкой, если что, — ну а что, ему можно так перескакивать, а мне нет? — Видишь, как я к тебе благосклонен? А мог бы над тобой поугарать, пока весь домик перерываешь в безуспешных и панических поисках.
— Спасибо, милый человек, учту, — хохотнул тот.
— Наушники мои захвати. Я тебя в кустах подожду, подымлю малясь.
— Лады.
***
К столовой подошли чуть позже, чем прозвенел горн. Пара минуточек, не больше. На крылечке уже стояли Ольга, держащая в руках небольшую стопку писем, и Славя. Они уже начали нам приветственно улыбаться, когда к ним подбежал крайне взволнованный Витя. Он что-то усиленно зашептал Ольге, после чего вожатая чертыхнулась, отдала письма Славе, сказав ей, что сейчас она временно будет исполнять ее обязанности и чтобы после обеда та построила весь наш отряд и лично раздала письма, и быстрым шагом пошла вслед за Витей куда-то вдоль площади.
— Это чего сейчас было? — спросил я у активистки.
— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — А вы, смотрю, молодцы, уже почти перестали опаздывать
— Это все твое воспитание, — улыбнулся Дэнчик. — Твои слова, без шуток, могут достучаться до любых раздолбаев. Даже до таких, как мы с Максончиком.
Активистка после этой похвалы залилась краской, и, мягко улыбнувшись, пропустила нас внутрь.
— Вы не так уж и плохи, — шепнула она Дэнчику, коснувшись его плеча. — Особенно ты.
Теперь уже тому настала пора заливаться пунцом. Не, зря он все же, думаю, переживает. Когда у них дело дойдет до отношений «больше-чем-друг», то Славя, может и поломается, поскольку девушка она приличная, но все у них хорошо в итоге будет. Видно же даже с моим не самым лучшим зрением, что девка к нему не ровно дышит.
Обед нам сегодня даровал овощной супчик со сметаной, круглые мясные котлетки в сочетании с какими-то бобовыми. Музыкальный, проще выражаясь.
Не успели мы с Дэнчиком вдвоем обосноваться в дальнем углу, как в столовую стремительно вошла Алиса. Она оглядела помещение, наверняка на предмет поисков Ольги, подмигнула нам с Дэнчиком и, убедившись в отсутствии Панамки, подошла к дежурному парнишке. Я не слышал, что она ему сказала, но тот после ее реплики вытаращился и усердно отрицательно закачал головой. Алиса в ответ закатила глаза и без предупреждения схватила того за нос указательным и средним пальцами, с явным намерением оставить после себя сливу.
— Ладно-ладно, хорошо! — донесся до нас писк дежурного. — Я все сделаю, только пусти, пожалуйста!
На них тут же уставились все, кто сейчас был в столовой. В том числе и пара вожатых. Но Алису это не особенно волновало, она удовлетворенно улыбнулась и, пританцовывая, направилась к стойке раздачи еды.
— Барышня! — нагнала ее молодая вожатая, заставшая эту картину. — Может, Вы объясните, зачем вы напали на этого молодого человека?
— Нет, — спокойно ответила рыжая, занимая очередь.
— Что значит «нет»? Фамилия! Отряд! — грозно сверкнула глазами вожатая.
— Зовут Алиса Двачевская. И Вы, разумеется, можете пожаловаться Ольге Дмитриевне, — невинно захлопала ресницами Алиса. — Тут уж воля Ваша, да только вот у меня уже и так накопилось всякого отрицательного в характеристике на несколько смен вперед, так что не думаю, что Вы меня чем-то удивите. Это я, если что, очень завуалированно сказала, что мне плевать на Ваши угрозы. А фраза, что мне плевать, была очень мягко сказана. Мне продолжать эту логическую цепочку, товарищ вожатая?
Та застыла в немом удивлении, явно не особо готовая к такому повороту событий. Что, простите? Какая-то пионерка и не такточнает? Ужас! А рыжая, всем своим видом показывая полное превосходство, просто отвернулась и картинно начала изучать таблицу углеводов.
— Безбашенная девка, — шепнул мне Дэнчик. — Весело тебе с ней будет.
— Мне никак с ней не будет, — сквозь зубы проговорил я.
— А, ну да, я забыл, что ты переквалифицировался в осла, извини, — с мудрым видом изрек Дэнчик, поедая суп. — Я тут чего подумал-то — как думаешь, нам с тобой какие-нибудь письма завалялись среди той кучи?
Хм, а ведь и правда. Мне это как-то даже, честно говоря, в голову не приходило до этого момента. Вот что значит, лагерная жизнь с головой захватила, совершенно не остается времени на поиски каких-то абстрактных ответов о жизни, Вселенной и всего такого. Хотя все мы знаем, что это сорок два. Ну а что до писем…
— Не думаю, — ответил я, наблюдая как неизвестная вожатая несолоно хлебавши оставляет нашу бунтарку в покое. — Лагерь, из которого, если верить нашему общему другу, невозможно сбежать и вообще как-то связаться с внешним миром за редкими исключениями. Письмо от родителей нарушало бы все принципы фэнтезийности нашего положения.
