Ладно, уделали. Так уж и быть — сделаю поблажку. Кристина все же имеет право меня подтрунивать.
— Ну как там наша маленькая язва? — спросил я, смотря на все еще лежащую без движения собачку.
— Дыхание стабильное, аллергических реакций не наблюдается, температура… — Кристина внимательно уставилась на градусник. — Чуть понижена, но в пределах допустимой нормы. Все прекрасно.
— Ну и отлично, а пока просыпается, давай поговорим, — улыбнулся я, поправив очки. — До Нового Года чуть больше недели — какие планы?
— Тебе так интересно? — ответила Кристина вопросом на вопрос.
— Допускаю этот вариант, — согласился я. — На самом деле я просто подумал, что если бы ты составила мне компанию в новогоднюю ночь, это было бы весьма неплохо.
Темные глаза Кристины весьма хищно уперлись в сторону моей персоны. Никогда не нравился мне ее такой взгляд. И даже не всегда понятно — хорошо это или плохо. Делаем ставки — согласится? Да-да? Нет-нет?
— Я понимаю, к чему ты клонишь, но я не очень хочу снова испытать на своей шкуре синдром «жизни после Жеглова».
— Надо же, уже что-то да называют в мою честь, — хмыкнул я. — Кристин, если уж говорить фактически, то разве ты до сих пор не находишься в этом состоянии?
— Слушай, ну правда, — неловко улыбнулась она. — Даже если бы и не было никаких планов, а они, представь себе, есть, то я бы все равно не согласилась. Потому что знаю, как это все выглядит в твоем представлении. Вот я приду к тебе, мы наверняка переспим, а на следующий день снова будто ничего и не было. Мне такое совершенно не нужно. Повзрослей уже, Макс.
Ниже пояса бьет. Особенно последней фразой. Взрослеть? В каком плане? Я уже давно не маленький, вроде как.
— Повзрослеть? — переспросил я.
— Да, Макс, повзрослеть, — кивнула Кристина. — Мы с тобой знакомы уже восемь лет, а я до сих пор не понимаю, что у тебя в голове творится. Я помню, каким ты был первые четыре курса — тихим таким, милым мальчиком. Ходил, улыбался, помогал всем. А потом тебя будто подменили.
Да, поменяешься тут. Когда тебя самым отвратительным образом предает любимый человек — попробуй тут, останься собой прежним. Тут уж либо ты приспосабливаешься к новым условиям жизни, диктуя при этом свои правила, либо все больше и больше впадаешь в отчаяние, сетуя на несправедливость, пока окончательно не превращаешься в забитого неудачника. Я выбрал первый вариант.
— И мне это сначала нравилось, — продолжала Кристина. — Наш скромный Максимка вдруг внезапно показал свою другую сторону, более темную, которая смогла меня зацепить.
Я улыбнулся. Да, я сам такого результата не ожидал. Все предыдущие четыре года Кристина Лапина казалась доброй половине курса абсолютно недоступной и холодной красавицей. Сам был безответно влюблен в нее на первом курсе. Потом нелегкая свела меня с… Не важно. Короче, прошла любовь. И тут вдруг внезапно Лапина чуть ли не сама мне на шею начала вешаться. Это неслабо, помнится, подняло мне ЧСВ. А уж сколько я весь пятый курс ловил на себе завистливых взглядов — счесть не перечесть.
— Но я просто думала, что это у тебя временно, что ты потом снова станешь собой, сохранив при этом лучшее из твоего нового образа. Но время шло, а ты становился только хуже.
— Да-да, я прекрасно помню, как мы расстались, — отмахнулся я. — Я уже не один раз говорил, что очень сожалею, что сделал тебе больно.
— Очень больно, Максим, — с ударением на слово «очень» поправила меня Кристина. — Ну, это уже ладно, я тебя давно простила. Я вообще все это к тому, что прошло уже четыре года, а ты так до сих пор и ходишь под этой маской. Зачем, одному тебе известно.
Странно, мне казалось, что тут все до боли очевидно.
— Потому что если я дам слабину, то сразу найдется кто-то, кто всенепременно сочтет своим долгом этой слабиной воспользоваться, — пожал плечами я. — Простая истина.
Чихуахуа уже начал подавать признаки жизни. Его едва слышное потявкивание было единственным, что нарушало мимолетно сложившуюся тишину.
— Макс, ты хороший человек, правда, — Кристина немного помешкала, но все же подошла ко мне почти вплотную и положила руку на плечо. — Но если ты продолжишь жить так, потребительски относясь к окружающим, то рискуешь остаться один. А ты этого не заслуживаешь.
— Под потребительским отношением ты имеешь в виду мое нежелание признавать за что-то возвышенное буйство в организме группы медиаторов из группы моноаминов? — спросил я, не скрывая иронии.
— Любовь, Макс, — поправила меня Кристина. — Это называется любовь.
— Крис, ты же знаешь — любил я один раз, мне не очень понравилось. А от раздражителей нужно держаться подальше, — ответил я, чуть прикусив губу. И для кого сейчас была эта промывка мозгов? Можно же ведь было просто сказать: «Нет, Макс, у меня другие планы на Новый Год». Я бы не заморачивался, пошел бы на выходных в бар, там бы нашел кого, с кем можно куранты встретить.
