Лишь только приглядевшись повнимательнее становится понятно, что к чему. Поселок-то ведь изменился. Перестал быть моим. Новые дома, выстроенные на месте когда-то раскинувшегося чуть ли не до горизонта поля новые улицы. Центральную аллею наконец-то обустроили фонарями. У нынешних детей уже не будет возможности спрятать свое волнение, когда уже они в пятнадцать лет будут также сидеть на лавочках, расположившихся вдоль аллеи, и делать робкие намеки красивой девочке с соседнего двора, что, ну, слушай, может, стоит поцеловаться? А то перед пацанами уже как-то неудобно. Гуляем, гуляем, а все вот никак. Я что, не мужик что ли?
По приезду я не сразу пошел домой. Решил немного прогуляться. Густо запорошенные снегом улицы поселка одновременно притягивали и отталкивали. Знакомых мне не удалось встретить. А в школьные годы и пяти минут спокойно не прогуляться, обязательно чья-нибудь морда появится. Которую ты всенепременно будешь рад видеть. Зимой и летом. В этот же субботний день мне либо не везло, либо всем просто было банально лень выходить на улицу в такой мороз. Уже все взрослые дяденьки и тетеньки, какие там прогулки в метель или когда температура опускается чуть ниже десяти градусов? Поселок выбросил блудного сына, отрекся от него решительно и бесповоротно. И он был прав — не я ли оставил его десять лет назад, фактически предал, сбежав в манящие Московские объятия? И вот сегодня он мстил равнодушием.
«I walk a lonely road, the only one that I have ever known…»
Только тогда, когда мой родной двор появился в пределах видимости, я почувствовал себя увереннее. Время почти не обтесало этот небольшой лоскуток земли, и он сохранил для меня иллюзию устойчивости. Иллюзию того, что детство-то, оказывается, никуда не делось. И детская площадка с импровизированным рядышком футбольным полем — все те же.
Когда-то я был просто мальчишкой со второго этажа на улице Южная. Дом 63, квартира 6. Потом я потихоньку-помаленьку становился частью поселка. Первый друг, Дениска Мартынов. Он же, скорее всего, и единственный. Первая легкая влюбленность. Фамилии уж не упомню, а звали ее Марина. И она была на несколько лет старше. Это сейчас разница в возрасте значения не имеет, а тогда… Ух, упаси тебя Господь влюбиться в девчонку хотя бы на год старше тебя. Ты же мелкий, куда тебе до нее, королевы. А уж про несколько лет и говорить не приходится.
И вот он — отчий дом. Скромная двушка, где ваш покорный слуга еще в памперсах делал свои первые шаги и скручивал уши домашнему коту, который терпел меня исключительно ввиду своей высокой самооценки, не иначе. По каким-то другим причинам терпеть эти издевательства было просто невозможно. Любовь к животным была со мной с самого детства.
А теперь внимание, знатоки, вопрос. В каком возрасте вы заметили факт того, что ваши родители стареют? Я вот начал замечать это только в период учебы в универе. Лишь только расстояние и разлука позволили мне это понять. До этого сей факт как-то ускользал от моих глаз. Я видел их каждый день, они были для меня неизменными, вечно молодыми и счастливыми. А теперь маме пятьдесят пять, отцу уже под шестьдесят. И, к моему большому огорчению и сожалению, они не выглядят моложе своих лет. А очень даже старше.
Вот уж что действительно осталось неизменным — их забота и эта… Ну эта… Которая химическая реакция.
Но до чего же она, сволочь, приятна.
Стол мне накрыли от души. Борщик, макароны по-флотски, блинчики со сгущенкой на десерт. Пальчики оближешь.
— Кушай, кушай, чего ты как не родной все сидишь? — хлопотала мама. — Совсем там в своей Москве исхудал, кожа да кости.
— Я просто не знаю, за что хвататься, — на удивление, ответ был честным. — Вот и торможу немного.
— Слушай, ну не приставай ты к парню, — ухмыльнулся с дивана отец. — У него совершенно нормальное сложение для его возраста.
— Совершенно типичный нормостеник, — согласно закивал я.
А мама все бурчала. Маме все равно. На то она и мама.
С отцом у меня… посложнее. В нем очень органично уживались нелепость и безалаберность вместе с обликом образцового родителя. Он постоянно сопровождал меня внимательным взглядом, полным глубокого интереса к происходящему вокруг меня. Я одно время считал его весьма пассивным в отношении воспитания меня, прежде чем уловить этот взгляд. Просто я родился мальчиком. А отцы часто к сыновьям относятся немного спустя рукава. Подрался? Ничего страшного, главное, что смог зацепить обидчика. Проблемы на личном фронте? Ничего страшного, сынок, в море еще полно рыбы. И так во всем. Стоит ли мне ругать своего родителя за то, что он типичный батя? Не думаю.
Мама же все всегда воспринимала близко к сердцу. Это было и плюсом и минусом одновременно. С одной стороны, это дало толчок к тому, что у нас в целом всегда были доверительные, почти что дружеские отношения. Но я понимал, что не могу посвятить ее во все свои грешки. Она просто-напросто не поймет.
А с отцом об этом говорить было бесполезно. Он просто слушать не станет.
— Невесту-то себе не нашел еще? — тепло спросила мама.
