Земляники на острове действительно оказалось море. И, черт побери, это была самая вкусная земляника на моей памяти. Мы определенно не зря сюда приплыли.
Пока мы с Дэнчиком рылись в кустах, под чутким руководством Аленки (Макс, ну что же ты целую россыпь не заметил! Дэн, не спи на ходу, замерзнешь и все ягоды пропустишь!) Славя увлеченно разглядывала окрестности, а Лена повсюду тыкала своим объективом, периодически едва слышно ругаясь.
— Не получается кадр поймать? — спрашиваю.
— Не говори, — с сожалением ответила фиолетоволосая. — Я просто всегда стараюсь представлять получающийся кадр как картину. В частности потому, что буду, в том числе, потом действительно рисовать с них. А ничего подходящего не вижу. То горизонт не такой, то еще какая неурядица.
— Попробуй не думать, — посоветовал я. — Чувствуешь, что поймала кадр душой — фотографируй. Потом выберешь нужное.
— Ох, я бы так и делала, да только количество фотографий в кассете не резиновое, — неловко улыбнулась Лена. — Ничего, я и не думала, что будет легко выбрать ракурс. Настоящие профессионалы порой сутками дожидаются нужного кадра. Слышала, что один фотограф несколько дней ждал момент вылупления птенцов, чтобы запечатлеть его.
— Твоя правда, — вынужден был согласиться я.
Смотрю — протягивает мне с улыбкой полароид. Я ставлю корзинку и предельно осторожно беру фотоаппарат. Огляделся в поисках подходящего кадра. А потом понимаю, что сейчас самый лучший кадр — сама Лена. Прикладываюсь глазом к видоискателю и навожу объектив на девушку. На ее лицо, как мне показалось, очень красиво падала тень от близстоящей березы, отчего ее фиолетовые волосы приобретали оттенок синевы. Она сейчас походила на маленькую добрую ведьмочку с широкими зелеными глазами.
— Улыбочку, миледи! — скомандовал я.
Лена покраснела и застенчиво прикрыла глаза. Щелчок, и на свет вылетает небольших размеров фотография.
— Хоть сейчас в рамочку, — сказал я, после того, как фотография проявилась. — А потом в Третьяковку. Или в Лувр, рядом с Джокондой.
— Спасибо, Макс, — улыбнулась фиолетоволосая. — Умеешь ты делать комплименты. Не удивительно, что Лиска в тебя…
— Ребят, смотрите! — окликнула нас Аленка, указывая куда-то ввысь.
На одной из берез сидел средних размеров дятел. По бокам головы и шеи красовались зеленые перья. В ее верхней части прослеживалась узкая шапочка ярко-красного оттенка. Передняя часть головы, включая окаймление вокруг глаз, была черной и больше походила на эдакую карнавальную маску, особенно в сочетании с красным верхом и зелеными щеками. Под свинцово-серым клювом виднелась красная с черной каемкой полоска перьев в виде «усов».
Так, стоп, Лиска в меня что?
— Зеленый дятел, — сообщил я, выгоняя из головы ненужные мысли. — Судя по окрасу — самец.
Встреча с этим представителем семейства Дятловых лишний раз подтверждала то, что «Совенок» действительно находился в западной части Поволжья, ибо данный вид дятлов в России преимущественно обитает именно там.
— Так, Лен, держи, настал твой звездный час, — вернул я полароид хозяйке.
А дятел так и глядел на нас, прилепившись к коре, пока к нему не присоединилась его подруга, и тогда они принялись сновать вверх и вниз по стволу, с важным видом постукивая его клювами и прислушиваясь со склоненной головой. Время от времени они разражались короткими приступами пронзительного металлического смеха и на своем жутковато-невнятном птичьем языке переговаривались между собой по поводу какой-то одним им ведомой штуки — ни дать ни взять два сумасшедших ветеринарных врача, простукивающих легкие какого-нибудь четвероногого бедолаги и восхищенно хихикающих над обнаруживаемыми ими симптомами болезни — пневмония, отек легких, эмфизема…
Так, что-то меня понесло.
Птицы тем временем уже начали исчезать в березовом переплетении. Мы всей толпой следовали за ними, что вывело нас на миниатюрных размеров полянку, по центру которой, будто ее специально там кто-то оставил, возвышалась небольшая коряга. К сожалению, дятлов мы потеряли.
— Так интересно наблюдать за ними, — восхитилась Славя. — Все-таки каждое существо — маленькое чудо.
С этим очень трудно было не согласиться. Особенно в моем случае. Ведь именно забота о братьях наших меньших, об этих звездочках, сформировала меня, как личность.
А я еще, помнится, удивлялся, почему обыватели считают ветеринарных врачей поголовными добряками. Как раз ведь поэтому.
Со стороны соседнего острова раздался гул тепловоза, волочащего за собой ряд товарных вагонов. Успокаивающее постукивание колес вновь навеяло мне воспоминания о детстве. Заметил, что в один момент он затормозил, поэтому почти всю ту область, что пролегала на острове он преодолел едва волочась.
— Славь, а там что, остановка какая? — киваю я в его сторону.
— Не, — ответила девушка. — На острове «Длинном» местность немного болотистая. Поэтому там всем приходится притормаживать. Как только поезда минуют «Длинный» — сразу вновь набирают ход.
— А часто ходят? — спрашивает Аленка. — И куда они едут вообще?
