— Уля, не кричи ты так! — взмолилась Славя, которая уже спускалась с крылечка, держа Дэнчика под руку. — Дежурный ведь услышит. Кому-то охота была объяснительную писать?
Ульяна фыркнула и, вырвавшись из Аленкиных объятий, молча скрестила руки на груди, всем своим видом выражая крайнее недовольство.
— Явно не мне, — пробормотал засеменивший за нашей парочкой Электроник. — Эй, ребят, подождите!
— Ой, ладно, тоже пора идти, — зевнула Мику. — А то уже глазоньки слипаются. Хотя я даже не знаю, как усну после всех этих ужасов. Хотя, мне это особо никогда не мешало… — А она сейчас вообще с кем разговаривает, стесняюсь спросить? — Хотя все равно теперь немного боязно. Уф… Кста-а-ати, Славечка…
— Это, Микусик, подожди меня, пожа… — без особой на то надежды постаралась окликнуть стремительно убегающую полуяпонку Алена, после чего, вздохнув, повернулась к нам с Улей. — Ладно, черт с ней, сама дойду. Спокойной ночи, ребят. Не забываем, что завтра у нас важное дело!
Да, знать бы еще, на что я подписался. А Аленка, послав нам с Улей воздушный поцелуй, спрыгнула с крылечка и резво устремилась в длинную, казавшейся сейчас бесконечной, лагерную темень, оставляя меня наедине с рыжей-младшей.
— Эй, душа моя, не серчай, — постарался подбодрить я девчушку, видя ее недовольную моську. — Пойдем, провожу тебя.
Сам даже не понимаю, зачем, но протягиваю ей руку. Та смотрит на нее в легком замешательстве, тихо охает, но все же принимает приглашение.
— Чего это ты вдруг? — спрашивает с огоньком в глазах.
— Ну как это чего — насиловать собираюсь, — ответил я с максимальным спокойствием.
— А-а-а, — протянула рыжая-младшая. — Ну, раз так, то пошли.
От той серьезности, с которой Ульянка отреагировала на мою шпильку в ее адрес, я не выдержал и расхохотался. Просто случайно представилась реакция любого стороннего человека, который мог бы подслушать наш диалог.
— Чего ты ржешь, оглобля? — девчушка, казалось, сделала самое наивное личико из всех возможных.
— Поражаюсь, насколько высокие у нас с тобой выстроились отношения, — объяснил я, все еще пытаясь деть куда-то весь этот смех, так отчаянно вырывающийся наружу.
Ульянка непринужденно улыбнулась. Она и сама прекрасно оценила всю комичность ситуации. Все же все эти двусмысленные разговоры с ее стороны всегда были всего лишь детской игрой. Прикольными словечками, которыми спокойненько можно вывести из равновесия незадачливого собеседника. Честно говоря, я даже сомневался, что она вообще осознает, какие вещи иногда говорит. И тем было лучше.
В самом деле, с кем еще можно спокойно так шутить об, пардон муа, изнасиловании?
— Так, конечно, интересно выходит, — задумалась рыжая-младшая. — Всегда общалась в основном со сверстниками, а тут… Я когда поняла, что меня случайно отправили в первый отряд, то жутко перепугалась. Думала, что лето безнадежно потеряно, ведь была уверена, что все в этом отряде будут относиться ко мне с подобающим взрослым высокомерием. А уж когда я узнала, что Ольга Дмитриевна поселяет меня к Лиске, ух… Все, думаю, каюк мне. Такие слухи про нее ходили, ты даже не представляешь. Особенно этот, кудрявый старался. Я даже, прикинь, пыталась уломать Ольгу Дмитриевну, чтоб она меня к Славе подселила. Но та была непреклонна. И ты не представляешь, как я была рада, когда поняла, что Лиска относится ко мне с уважением, несмотря на разницу в возрасте. А уж потом поняла, как сильно бы я ошиблась, если бы вожатая пошла у меня на поводу. А еще, что такую подругу, как Лиска, стоит беречь, как зеницу ока.
Ух ты, какие интересные наблюдения. И ведь она права, зачастую детям очень не хватает элементарного уважения со стороны взрослых. Неважно даже, кто они — родители, товарищи… И дело тут даже не в каких-то социальных статусах, просто так заведено. Почти все взрослые в этом плане одинаковые. И если родитель умеет снисходить до своего чада, что ж… Памятник таким надо ставить.
— Откуда же у тебя к нашему брату такое недоверие? — спрашиваю я, старательно делая вид, что пока не понимаю корень проблемы.
— Знаешь, когда мне было семь, в нашем районе завелся вор-домушник. Все о нем только и говорили. И вот как-то моя мама должна была отнести одолженный чайник соседу, жившему в доме напротив. Папа был на работе, деды тоже дома не было. Таким образом, я должна была на некоторое время остаться одна. Я просила маму не уходить, потому что боялась, что пока ее не будет, то в этот момент к нам залезет вор, а я не смогу ничего сделать. На что мама ответила, мол, не надо так говорить. Как будто если я так скажу, то нас точно ограбят. Я попыталась объяснить ей это, но она все равно продолжала собираться уходить. Я была слишком мала, чтобы понимать, насколько маловероятно нападение на нас грабителя среди бела дня, но я, как оказалось, была достаточно взрослой, чтобы понять — нечто плохое может с тобой случиться, независимо от того, думаешь ты об этом или нет. Поэтому я была очень напугана.
