Все происходило словно в кошмарном сне, в котором ты можешь двигаться лишь невероятно медленно, независимо от быстроты твоей реакции. Каким-то уголком своего обезумевшего от паники, вопящего рассудка я внезапно осознал, что голос у нашего призрака какой-то до боли знакомый… Хотя какой там, спасаться надо! С силой захлопнув дверь перед самым носом у медленно приближающегося привидения, я собирался уже было стартануть на всех парах куда подальше отсюда, но по неосторожности запутался в ногах и кубарем полетел с лестницы, больно ударившись об землю поясницей. А был бы мозг — еще бы и сотрясение заработал до кучи. На руках, используя пострадавшую пятую точку в качестве опоры, я пополз от домика, даже не пытаясь уже встать на ноги, принимая свою неизбежную кончину от потусторонних сил, когда вновь услышал смех. Но только на этот раз он был… девичьим?
— Не понял… — пробормотал я. До меня потихоньку начала доходить вся суть этого привидения, но надо было убедиться…
Используя остаток сил, я поднялся и пулей подлетел к домику. Отворив дверь уже без каких-либо опасений, я увидел хохочущего искренним и радостным смехом «призрака», который аж похрюкивал от удовольствия. Включаю свет и вижу, что тонкая рука — всего лишь криво сделанный из пары палок макет, горб — торчащая из-под накинутой поверх тела простыни подушка, а из-под старушечьей небрежно связанной шали виднеется нагло ухмыляющееся личико…
— Двачевская! — взревел я.
Алиса расхохоталась пуще прежнего, держась за ребра. А я стоял, будто громом пораженный, не в силах ни дальше орать на рыжую падлу, ни нервно хохотать, смеясь над яркими фантазиями своего собственного воображения. И как же я сразу не догадался? Ведь она еще вчера спалилась, когда рассказывала мне эту свою страшилку. А два и два я сложить не сообразил.
— Ой, извини… Но это было… — нервно дышала Алиса. — Ой, кошмар, это же… Ахахахах!
Первая волна шока потихоньку отступала. Я уже начинал соображать и даже вспоминать, как правильно изъясняться на языке родных осинок:
— Ничего сказать не хочешь? — требовательно спросил я.
— А что тут говорить? — хмыкнула девушка, вытаскивая из-за спины подушку и наконец-то получив возможность распрямиться. — Это была моя страшилка. Лично для тебя. Хотя, я надеялась, что вы оба с Дэном завалитесь. Но так даже лучше получилось. Вряд ли бы он начал пищать, будто ему самое ценное прижали.
— Да ты… Да ты… — я не мог найти подходящих слов и просто обессиленно рухнул на пол, прислонившись спиной к стенке. — Ты больная на голову, тебе лечиться нужно.
— Заслужил, — беспечно подмигнула рыжая, пропуская мимо ушей мои угрозы.
Все еще кипя, я посмотрел в ее довольные глаза и понял, что не могу злиться на эту девочку. Ведь это все же просто обычный, пусть и слегка отбитый, розыгрыш. Уж зная ее… Легко отделался еще.
— И чем же я заслужил таких стараний с твоей стороны? — спрашиваю, доставая из кармана курилку и затягиваюсь слегка трясущимися руками.
— Поведением своим, — деловым тоном заявила Алиса, бесцеремонно присаживаясь рядом со мной, все еще укутанная в потрепанную временем простыню, изображавшую рванье призрачной старухи. И ведь по-прежнему хороша, чертовка. — Вообще, изначально это была месть за медпункт. А ты взял и все испортил, помирившись со мной. Ну а что мне теперь было делать — я весь день тогда наряд готовила, легенду придумывала, даже ради этого пришлось Мику в ее самодеятельности помогать, в обмен на иероглифы и ее молчание. Не сворачивать же такой гениальный розыгрыш?
— Так Мику тоже участвует? — удивился я.
— Не совсем, — хмыкнула рыжая. — Просто если бы я начеркала на двери что-то на русском, то могла бы спалиться с почерком. Английский тоже не подходил, по той же причине. Тут-то мне и пришел в голову японский язык, поди, разбери опосля, кто там эти каракули рисует. Пришлось идти на поклон к Мику. Она мне все и рассказала. Но я подозревала, что кто-то из вас пойдет к ней узнавать про перевод. Как и понимала то, что она всяко проболтается, что Алисонька давеча к ней по поводу такого же иероглифа подходила. Вот и пришлось взять с нее клятвенное обещание молчать и не задавать лишних вопросов, подписавшись на дуэт с ней. Так что цени, на какие жертвы я пошла ради тебя.
Хитро-хитро… Ни добавить, ни прибавить.
— Ты же понимаешь, что могла ее подставить перед Панамкой? — хмуро спросил я.
— Ой, да я тебя умоляю, — фыркнула та. — Ее даже если заставить чистосердечно признаться в порче имущества — вожатка бы все равно ей не поверила. Поняла бы, что ее кто-то шантажом заставил. Все же, когда ты эдакий ангелочек, в этом есть свои плюсы. Какая бы хрень не происходила — на тебя в последнюю очередь подумают.
Логично. Ладно, Двачевская, оправдалась, так уж и быть.
— Все равно не понимаю, — покачал головой я. — Ладно, в тот вечер понятно… А сейчас-то на кой?
— Так вечер страшилок же, — заулыбалась та. — Ну и ты меня немного, но разозлил. Плюс еще вся эта история с Улькой и Леной… Серьезно, Макс, вот какого черта?
— А что я сделал-то такого? — нормальная история, я еще и, оказывается, в чем-то виноват?
