— Ты договоришься, я сейчас ведь про ДваЧе тебе напомню… Так вот, — продолжила Алиса. — Пришлось Аленку подговорить, чтоб она незаметно свет отключила. Ну и представь картина — внезапная темнота, всеобщая паника, и единственный источник света — мои помидоры. Стоило ли говорить, что, когда свет включился, малышня скупила их моментально? Я только и успевала, что предупреждать, чтоб их не ели по понятным, думаю, причинам. А мне потом влетело за, видите ли, срыв мероприятия. А ведь это был такой классный пример окислительно-восстановительной реакции. Между прочим, одного из главных механизмов взаимодействия веществ в химии.
— Несправедливо, — киваю.
— Понимаешь теперь, в чем суть? — Аленка недовольно нахмурилась. — Лиска, считай, показала детям чудо. Сама провела химический опыт, без подсказок со стороны учителя. Она ведь чертов гений! И как ты думаешь, висела ли она хоть раз на этой доске почета? Хрен там! Всем циферки подавай. Для статистики.
Да уж, нормальная такая история. Типичная, я бы даже сказал. Забив на внешний вид, я полностью облокотился о стенку. Металл неприятно стучал по спине, но сидеть без опоры, как истинно четкий пацанчик, уже становилось еще хуже. Пятки поднял, уважение потерял, ага. Серьезно, как эти мобилоотжиматели умудряются сидеть в таком положении долгое количество времени? Это же, блин, мука самая натуральная.
— Честно, не удивлен, — грустно улыбаюсь я. — Доски почета в школе не было, но порцию эдакого предвзятого отношения иногда получал сполна. Особенно со стороны физички. Ну не любил я этот предмет! Что мне теперь, надо было об стенку расшибиться? Зато каждый урок получал порцию словесных, какой Жеглов бездарь. Ну да, ну да, как же…
— Говоришь так, будто ты уже школу закончил, — кажется, Аленка меня слушала чересчур внимательно. Блин.
— Это я так, фигурально, — отбрехался я, не моргнув глазом. И когда только приучу себя выстраивать речь подобающим моему нынешнему положению образом? Серьезно, чувствую, ляпну таким образом что-то такое, отчего я уже никак не отверчусь. — Вы, кстати, уже, смотрю, давно являетесь совместными участниками всяких преступлений. Рыжуль, признавайся, ты испортила девочку?
— Ну естественно я, больше-то некому, — фыркает.
— Это была шутка, если что, — поспешно ответил я. Ну его нафиг. От греха, что называется, и от соблазна. Я заперт с ней в довольно узком пространстве, спасения ждать неоткуда. Надо себе в ближайшее время будет почаще об этом напоминать. — Да и «испортила» это я тоже, так сказать, «фигурально». Я, например, так не считаю, ибо мне вот с вами комфортно. Потому что я такой же. Хотя многие от своих типажей, бегут, как черт от ладана. И, в какой-то степени, правильно делают.
— Не знаю, чего тут правильного, — Алиса задумчиво смотрит в будто нарисованное яркими масляными красками небо. — Держаться надо тех, кто по духу близок. Всегда, блин. Я Ленку-то люблю, порву любого за нее, но от постоянного общения с ней уже давно бы вскрылась…
Хех.
— … слишком разные мы люди. Это не очень-то способствует сближению.
— Понимаешь, образно говоря, в стае нет места для двух вожаков, — возразил я.
— Ну и сиди в одиночестве, зато единственный и неповторимый, тоже мне, Волк-Волчухна, имечко хорошее, — покровительственно окинула меня взглядом рыжая.
А ведь аргумент.
Едем все дальше и дальше, под мерный стук колес и до безобразия голубое небо. Так-то едва ли не лучший фон для одиночества и понимания, которое только и возможно при одиночестве. Поезда, любые, вообще изначально заражены экзистенциализмом. Даже если учитывать вечные и никакими словами непередаваемые отрывки чужих мыслей и проблем, состоящих из личных драм, переживаний за выборы в США, вопроса посадок чеснока в полночь и рассуждений об аномальных зонах Подмосковья. А если еще выйти в тамбур, да при этом подымить немного, смотря на стремительно проносящиеся вдаль виды, то вообще в себя можно уйти на какое-то время. С чувством тревоги и успокоения одновременно. Не спрашивайте даже, как так получается. Магия вне Хогвартса, прошу любить и жаловать.
— Хорошо так, — Аленка потянулась, довольно зажмурившись. — Хоть и пыльно. Да и макушку припекает. Надо было все же убор какой головной захватить.
— Можно к другой стенке перебазироваться, там тенек, — пожала плечами Алиса.
А ведь и правда — печет так, что мама моя. Даже ветер не помогает. Вспомнилось лето 2010 года — раза два или три тогда солнечный удар заработал. И это при жизни в относительной дали от цивилизации. Что тогда в Москве происходило — даже представлять не хочу.
— Вы, кстати, воды хоть догадались взять? — спрашиваю.
Девочки ошалело захлопали глазами, из серии, а чего, так можно было? Я обреченно вздыхаю, затягиваясь электронкой и барабаня пальцами по стенке полувагона рандомную африканскую мелодию. Выживальщики, блин.
— Да потерпим, — сориентировалась Аленка. — Если чего, то в райцентре прикупим, я с собой взяла немного, из карманных запасов…
— Пивка возьмем, — хлопнула в ладоши хитро заулыбавшаяся Алиса.
— Обойдешься, — буркнул я, перестраиваясь в более затененную сторону.
