Я хотел было что-то сказать, но тут же пристыженно замолк. Стыдно, ой как стыдно… Сделали меня. Как мальчишку, иначе и не скажешь. Вот, оказывается, до чего эгоцентризм-то довести может…
— Все равно не могу, — нахожу в себе силы продолжить этот разговор. — Есть еще причина… Но тут уж извини, друг, об этом говорить точно не буду. Даже с учетом нашей ситуации.
— Знаешь, вот лучше бы ты вообще молчал, — смотрит на меня с крайним интересом, вопросительно изогнув бровь. — Я теперь крайне заинтригован.
А ведь действительно, кто за язык вообще тянул? Замолчал бы в тряпочку, нет, надо последнее слово за собой оставить. До чего же дурная привычка.
— Если я тебе скажу, то ты подорвешься и побежишь сдавать меня в дурку, — сообщаю я, лелея надежду, что этого аргумента будет достаточно.
Но Витя в ответ только рукой махнул:
— Да расслабься ты, делать мне вот больше нечего. Да и просто поверь мне на слово — меня ты вряд ли чем-то удивишь.
Сильное заявление. Проверять его я, конечно, не буду.
— В любом случае, ты, скорее всего, решишь, что я над тобой издеваюсь, — цокнул зыком я, выуживая еще один камушек. — Так что твердое «нет».
Попытался его так же, как Витя, закинуть — нихрена. Беда-бедовая.
— Да не буду я, — улыбается. — Чего ты за меня-то все решить пытаешься? Тем более, раз ты так этим озабочен, то, стало быть, явно не будешь это говорить именно с такой целью, логично?
Боже, я правда собираюсь это сделать? Это же идиотизм чистой воды.
— То есть, если, допустим, я скажу, что мы с Дэном из будущего, то ты мне, типа, поверишь?
Витя, будто со всеми степенями осторожности, жмет плечами. О чем-то задумывается, принявшись вертеть в руках свою кружку. Его взгляд приобрел оценивающее, взвешивающее выражение, какое я редко наблюдал на лицах подростков.
— Ну, отчего же и не поверить, — выдает, наконец, совсем неожиданную фразу. — К любому вопросу, я считаю, нужно подходить творчески. И при любом тезисе поспешный скептицизм, как и уверенность в правоте, мне кажутся дурным тоном. Проведем эксперимент. Допустим, ты говоришь правду. У тебя ведь наверняка есть какие-нибудь доказательства? Миелофон там, какой-нибудь.
Ой, да хоть отбавляй. Одно из этих доказательств у меня как раз в кармане покоится. И как раз-таки это вполне сойдет с натяжкой за миелофон. Я достаю из кармана смарт и протягиваю пионеру. Тот взял его, как мне на секунду показалось, даже с некоторым трепетом.
— Что это? — спрашивает.
— Мобильный телефон, — чутка улыбаюсь я. Трудно объяснить, но в этот момент я словно почувствовал себя каким-то мессией. — Такие в нашей стране только через пару-тройку лет появятся. Хотя нет, даже не такие, о чем это я. Да эры смартфонов еще как до луны пешком. Конкретно эта модель появится в продаже в 2018 году, то есть почти через тридцать лет. А до этого мобильные телефоны совсем иначе выглядели. Сначала были громоздкие, с кнопками, даже в карман не помещались. Потом они становились все компактнее, их стало удобно носить с собой. Потом и кнопки исчезли…
— А как тогда им, получается, пользоваться? — перебивает меня Витя, недоуменно вертя в руках чудо китайской техники.
— Да все просто, — я забираю у него аппарат, включаю экран и захожу в меню вызовов. Сам Витя медленно склонился над экраном, с застывшим на лице довольно странным выражением. — Видишь, на экране появились цифры? На них и надо жать. Телефон работает от соприкосновения пальца с экраном. Там чего-то с электродами связанное, я не очень вдавался в такие подробности, честно говоря.
— Ничего себе… — растерянно прошептал Витя. — Ну, аргумент весомый, признаю. Но…
— Могу показать мои фото и видео из 2021 года, — продолжил я на опережение дальнейших расспросов… — Возможности телефона позволяют их записывать. Но, должен сказать, что выгляжу я на них немного иначе. Видишь ли, мне просто, на самом деле, двадцать семь лет…
— Так, стоп, — решительно поднял руку ошарашенный пионер, при этом все еще украдкой поглядывая на смарт. — Для меня пока хватит и этого… телефона. Я тебе уже и так верю.
— Мы с Дэном уснули взрослыми мужиками в автобусе зимой двадцать первого, — я продолжил говорить, убрав телефон в карман, и внимательно следя за выражением Витиного лица. — А проснулись неделю назад пионерами у ворот «Совенка». Теперь понимаешь, почему я не могу ответить Алисе взаимностью? Я, блин, живу тут, грубо говоря, с мыслью, что меня в любой момент может выкинуть назад в мое время. И зачем, тогда, спрашивается, впадать в безумие, давать себе и ей ложные надежды, если в один прекрасный момент все это может вылететь в трубу?
Витя кивнул, как будто он наконец услышал что-то, что мог понять:
— Да уж, ситуация… неоднозначная, скажем так. А признаться ей, также, как мне, совсем не вариант? Доказать-то свое происхождение у тебя вообще проблем никаких не будет…
— А толку? — развожу руками. — Она не принадлежит моему миру. Нет никаких гарантий, что есть возможность вернуться в XXI век с ней. Только рану разбережу, когда настанет момент.
