Иисусе… Помню, конечно помню. На класс младше училась. Она, собственно, и была причиной этого самого Олежиного «до поры, до времени». Чудовищно красивая девка была, раз уж на то пошло. Низенькая, с густой гривой каштановых волос, смуглой кожей, почти идеальной фигуркой с чуть излишне длинноватыми ногами и, под стать самому Олеже, дерзким взглядом зеленых глаз, более чем четко обозначающим, что обладательница этих самых глаз прекрасно осведомлена о степени своей шикарности. Еще и имя такое необычное — Нелли. Оно в принципе-то на просторах нашей необъятной Родины не такое уж и частое, а для нашего Зажопинска так вообще экзотика. Короче, девушка, мягко говоря, яркая. И были они с этим моим одноклассником… Нет, не парой. Друзьями. Причем такими, что даже наша с Дэном дружба на их фоне казалась так, легким приятельством. Он ее, говорили, даже как-то один раз от исключения из школы спас, чего-то она там серьезно накосячила, я в подробности не вдавался.
Живи и радуйся, проще говоря. Но, так уж вышло, что Олежа в какой-то момент сломался, да и сам в нее как-то незаметно для себя и втрескался. Причем на полном серьезе, без своих каких-либо интрижек. Честно, почти все, кто был хоть немного в курсе о ситуации, были уверены, что уже со дня на день эволюционирует эта дружба в очень бурный роман, как только Олежа перестанет тупить. Ну, он-то перестал…
А она возьми, да и отшей его.
Ну, казалось бы, — фигня какая. Тем более уж с учетом Олежиного жизнелюбия. Да, неприятно. Но казалось, что Олежа не из тех людей, кто стал бы из-за этого прям убиваться. А он — поплыл. Причем капитально. Некогда искрящийся вьюнош все больше и больше стал походить на бесформенное нечто. Постепенно забросил спорт, после школы его чаще и чаще стали видеть в обнимку с бутылкой чего-то не легче, чем сорокаградусного в обществе каких-то совсем уж сальных девиц и такого вида гоблинов, что не иначе, что «свят-свят» при случайном столкновении с таким контингентом только произносить и оставалось.
Мы с Дэнчиком, да и еще некоторые люди, которых он, в целом, мог назвать друзьями, пытались ему помочь. Увы, все без толку. Ибо помочь в такой ситуации можно только тому, кто сам этого хочет. И как бы грустно не было, но пришлось со временем просто-напросто «забить».
Разок мне удалось даже с Нелькой поговорить. Случайно в магазине встретились.
«Тебе его не жалко?» — спросил я тогда.
На что она лишь равнодушно пожала плечами:
«Жалко. Но что мне теперь, из-за этого через себя переступать? И вообще, это не твое дело, не находишь?»
А ведь и правда — не мое… Чувствовал я себя тогда после этого короткого диалога ну очень отвратительно. А все потому, что, положа руку на сердце, был с ее логикой-то солидарен.
Последний раз до этого дня разговаривал с Олежей как раз на Выпускном. Можно сказать — просто для очистки совести. Да и он, по понятным причинам, был тогда в относительном сознании. Я просто должен был попытаться.
«Олег, — спрашиваю. — Ты хоть понимаешь, что разваливаешься?»
«Понимаю», — кивает.
«Ну, так зачем тогда?»
Он как-то странно усмехнулся и неожиданно посмотрел на меня совершенно трезвыми и безжалостными глазами.
«Просто я ее люблю. Тебе этого не понять…»
А ведь, как оказалось со временем, и вправду — не понять… Хотя пытался, врать не буду. Как уже известно, ничем хорошим это не кончилось.
Подводя итоги, Нельку я очень хорошо помнил. Строго говоря, даже не столько ее, сколько все те проблемы, которые она за собой принесла. Ну да ладно.
— А к чему вопрос-то? — уточняю я, чувствуя, что не очень-то и хочу знать ответ.
— Ну, сейчас вернемся — расскажу…
И, как выяснилось, не просто так чувствовал. Ибо история эта… С одной стороны — и врагу не пожелаешь. А с другой… Вопрос один у меня на языке чесался — вот как можно быть таким мудаком?
После школы Олежа, как нетрудно догадаться, пошел в армию. Отслужил, вернулся, кое-как поступил в какой-то мало кому известный экономический ВУЗ на окраине Москвы. Там, на втором году обучения, у него завертелся роман с одногруппницей. Причем, как он сам говорил, роман весьма и весьма красивый. Год они встречались, после чего Олежа, как только он наконец-то полностью отпустил от себя мысли о Нельке, сделал девушке предложение. Хэппи энд, казалось бы. Но…
Пошел как-то Олежа на концерт какой-то там андеграунд-группы, чье название я даже при желании не выговорю. Жену с собой тоже звал, но та отказалась. Девушка все же была довольно ответственной, до окончания универа оставалось каких-то три месяца, а она на красный метила. Это герою нашей истории было, в общем-то, все равно.
И вот концерт уже почти начался, стоит Олежа в толпе, поворачивает голову и видит рядом с собой Нельку. Сердце, естественно, уходит в пятки, он пытается по-тихому свинтить, но его замечают. И улыбаются еще так задорно. Ну, думает, поговорю, столько лет все же не виделись. Да и люди, грубо говоря, друг другу не чужие. Заговорил он с ней.
