Ливень если и собирался, то ему следовало бы поторопиться. Не знаю уж, как там у других, но мне такой тип дождя нравится куда больше, нежели чем то недоразумение, что сейчас обрушилось с небес. Мелкое такое, противное, как будто даже не дождь, а так, взвесь. Морось.
Стало очень холодно и промозгло. И, что самое противное, точно так же холодно и промозгло было на душе. Думать совершенно ни о чем не хотелось и, более того, совершенно не хотелось думать о том, о чем следовало бы в первую очередь. Хотелось просто куда-нибудь провалиться. В Австралию там, например. Или в Антарктиду, к пингвинам.
Увы, я никогда не был сторонником материальности мысли. Может, из-за моего скептицизма земля сейчас и не разверзлась, я понятия не имею. А может, дело немного в другом. Как в старом анекдоте про заику и золотую рыбку — для начала научись вопрос правильно формулировать. А то, не приведи господи, загаданное желание исполнится. Да так, что потом можно и, мягко говоря, охренеть. В словато играть я научился, а вот с формулировками порой — беда-бедовая. Короче, факт в том, что ни к каким пингвинам я сейчас не провалился. Зато к воротам ПЗ я вышел как миленький. Где, подгоняемые вожатыми и Славей, суетились последние из работающих за территорией пионеров. Кажется, погодные условия внесли определенные коррективы в субботник. А все потому что радио надо было слушать. Но зачем это надо — Ольге пришла в голову мысля, значит, надо исполнять. А всякие сторонние факторы, это так, на дурачков.
— Максим! — махнула мне рукой активистка. — Ты откуда? А, неважно. Давай быстрее беги в административный корпус, пока не промок. Нас там сейчас покормят, да в лагерь уже назад поедем. А то такой ливень страшный грядет, небо все аж черное…
А у меня даже на поесть сил нет, ибо в черепе звонит вся звонница храма Христа Спасителя и всех окрестных монастырей в придачу. Какое же, все-таки, дерьмовое чувство.
Пробурчав то, что в теории должно было звучать, как «Понял», я, огибая снующую повсюду малышню, протискиваюсь на территорию хозяйства. У входа в административный корпус сразу подмечаю Панамку, размахивающую руками, аки ветряная мельница.
«Тучи разгоняет», — мелькнула в голове ехидная мысль.
Сунув руки в карманы, опустив голову как можно ближе к земле, я постарался пройти мимо незамеченным, но попытка была заранее обречена на провал. Осторожное, предостерегающее покашливание вожатой как бы намекало.
Ладно, это просто Ольга Дмитриевна. Такая, какая есть. Сейчас отчитает за что-нибудь, да и успокоится. Человеку просто пар надо выпустить. А раз уж я волей-неволей затесался в местное хулиганье, то с меня и спрос.
— Да, Ольга Дмитриевна?
— Столовая тут маленькая, а заход первой партии ты радостно пропустил, шляясь неизвестно где, так что придется подождать, пока помещение немного не освободится, — объявила вожатая. — Руки не забудь помыть, умывальник найдешь в конце коридора. Все понял?
— Ааа… Да без проблем вообще, — отвечаю я, по-прежнему таращась в пол. — Все равно не голоден.
— Все хорошо? — осведомилась Ольга. — Ты какой-то непривычно смурной.
Я промолчал, сделав пару неуверенных шагов вглубь здания, давая понять, что мне этот разговор совершенно не сдался. Впрочем Ольга мой вполне себе толстый намек не поняла, мягко коснувшись моего плеча.
— С рыжулей, что ли поцапался? — ее крайне добродушный голос сейчас меня немного выбил из колеи, так что кивнул я как-то даже непроизвольно, неожиданно для самого себя. — Не переживай, все образумится. Милые бранятся, как говорится…
— Спасибо, — буркнул я.
Подмигнув, Панамка освободила мое плечо, дав мне возможность беспрепятственно продолжить путь. Интересная она все же личность. При всей очевидной подверженности профдеформации, она умеет в подходящие моменты найти нужные слова и правильно улыбнуться, в попытке искренне поддержать вверенного ей шалопая. Талант, его не пропьешь.
Очередь к единственному на этаже умывальнику, на мою удачу, была относительно небольшая, да и сзади никто не спешил пристраиваться, так что изрядно почерневшие руки я намыливал долго и с большим удовольствием. Подумал, еще и башку ополоснул. Даже не удосужившись снять очки. Что не очень-то помогло мне избавиться от легкой тяжести в затылке. Ох, не к добру это все.
И так чего в окошко посмотреть захотелось. А что? Подоконник широкий, удобный. Даже фрамуга вроде как открывается. Так что почему бы и да? Кое-как взгромоздился на покрытую потрескавшейся белой краской деревянную поверхность, подтянул, как в детстве, колени к подбородку и уставился на опустевшую территорию завода.
Пасмурная погода в принципе провоцирует на какие-то нужные или не очень размышления. И вот сейчас я всерьез задумался, такое ли ослепительное будущее меня ждет, как мне казалось, и так ли я безукоризненно исполнен природой, чтоб на это будущее претендовать. И не потерял ли я сейчас частичку этого будущего.
