— Так твоими молитвами, брат. Сижу в домике, думаю, как покрасивее мысль изложить, тут Панамка вместе с этим вваливаются. Оба злые, как черти. Где Жеглов, спрашивают. Валерич, мол, видел, как ты через дырку в заборе с территории умотал. Еще и послал его, причем, видать, от души. А я-то чего, я сам понятия не имею. Знаю только, что ты Алису искать пошел. Я, конечно, не стал ничего говорить, — быстро поправился тот, заметив испуганный взгляд рыжей. — Под дурачка скосил. Они ушли, а я в голове быстро два и два сложил. И чего-то так тревожно стало, будто шестое чувство какое. Ну и рванул следом, пока эти там по лагерю бегают, да охают. Не прогадал, как теперь вижу.
— Да, а он, оказывается, не так уж и плох, — попытался пошутить я. Просто совсем не хотелось заострять внимание на всю ту боль, которая до сих пор проходила сквозь меня.
— И все же, чем ты, блин, думал? — вернулся Дэнчик к старому вопросу. — Ты же знал, что они тут будут, верно? Один пойти на троих отморозков. Макс, ну ты, блин…
— У меня была самая мощная мотивация, — ответил я, проведя кончиками пальцев от плеча Алисы до локотка. — Плюс, я всегда уверен в том, что делаю. Просто не всегда уверен в том, что все непременно должно заканчиваться хеппи-эндом. Но это уже лирика.
— Лирика у него, — пробормотал друг. — В задницу можешь засунуть свою лирику, понял? Мы с десяти лет дружим, не забыл? Люди в браке столько не живут, сколько мы уже с тобой вместе. Так что больше не смей от меня ничего скрывать, ферштейн?
— Да понял, не дурак, дурак бы не понял, — буркнул я.
— Хотел бы сказать, что не сомневаюсь, но пока еще не буду торопиться с выводами, — хмыкает Дэнчик.
— Вредина!
— Я твой лучший друг, козел, — ох уж эта его коронная фраза. И ведь всегда заставляет улыбаться, как в первый раз.
Я хоть и всячески старался облегчить Алисе с Дэном жизнь, периодически высвобождаясь от их почти ненавязчивой поддержки, все же я не совсем прям умирающий, но даже так, по грязной и скользкой тропинке, движение было затруднительным. Даже останавливаться мне для, чего уж выеживаться, необходимой периодической передышки не требовалось, такая вот была наша скорость передвижения. Поэтому очень обрадовался, когда мы наконец-то вышли на нормальную дорогу, в конце которой поблескивали знакомые ворота. Настолько, что на мгновение забыл о пульсирующей боли везде, где только можно. Да и нельзя, думается, тоже.
— Сейчас бы на шоу в виде бомбящей Панамки не нарваться, пока до медпункта добираемся, через весь лагерь ведь тащиться придется, — поморщился Дэнчик, внимательно вглядываясь в сторону лагеря.
— Какой еще медпункт? — вскидываю бровь. Почему-то эта затея показалась мне крайне сомнительной. — Из-за пары царапин и сколотого резца? Уж перебьюсь…
— Идиот! — хлопнул себя по лбу мой друг. — У тебя все ссадины в грязи и черт знает, в чем еще. Ты же врач, мать твою за ногу! Хочешь гнить начать заживо из-за какой инфекции?
Чертыхнувшись, я попытался найти поддержку в лице Алисы, но по одному взгляду девушки было понятно, что хрен мне по всей морде. Да и, строго говоря, ей бы и самой в медпункт не мешало бы сходить. Вдруг у нее сотрясение или что-то в этом роде…
— Ладно, хорошо, — сплюнул я. Количество крови в слюне уже изрядно подсократилось, но все равно наличествовала, родимая. — Вот уж Виола обрадуется, что ее помощник будет у нее же лечение проходить…
— Конечно обрадуется. С молодым и красивым, вдвоем, в уединенном помещении…
— Язык прикуси там, кудрявый! — возмутилась Алиса.
— Во, узнаю Двачевскую! — обрадовался Дэнчик. — Да и потом, положа руку на сердце, мне тоже не мешало бы подлечиться. Внутрипочечно.
Я бы, может, и посмеялся, не трещи мои несчастные ребрышки. Оставалось только широко улыбаться. Вот почему, когда перед нами внезапно выросла фигура в дождевике, из-под капюшона которой проглядывали две золотистые косы, я все еще улыбался.
— Ну и как это все понимать? — тут же накинулась на нас активистка, когда мы медленно приблизился к ней. Улыбка тут же померкла. На самом деле какое-то мгновение она еще играла на моих губах, растянутых в стороны, хотя чувств, которые ее вызвали, уже, в общем-то, не было.
До этого все весело прыгающая и разбрызгивающая лапами грязь по всей округе Жулька от такого натиска невольно попятилась. Что довольно ясно говорило, что ничем хорошим эта встреча не закончится.
— Вынужденная необходимость, — я весь ощетинился, готовясь к защите, хотя мне вовсе этого не хотелось, поэтому постарался сделать тон шутливым.
— Макс, давай сейчас без этого, — успокаивающе произнес Дэнчик. — Славь, я сейчас все объясню, ты только…
— Что «только»? — перебила его девушка. Только сейчас я заметил ее чересчур непроницаемое выражение, как у человека, которого заставили пожалеть о его доброте. — Что ты вообще тут делаешь? Опять его выгораживать собрался? Прости, но в этот раз уже не получится. Ты хоть представляешь, что твой друг натворил? Сбежал, нахамил вожатому! И конечно же Двачевская тут как тут, куда же без нее!
