Послесловие. Где-то в катакомбах под старым лагерем. Пионер не знает, сколько времени прошло с того момента, как он в последний раз выбирался на поверхность. Время в принципе перестало иметь для него значение уже давным-давно. Сотни смен назад. А может и тысячи… Пионер сам уже ни в чем не уверен. Да и зачем уже эта информация? Какая, в общем-то, разница, сколько он уже провел в этом лагере. Это все равно ничего не поменяет. Даже когда он и пытается думать об этом, то мысли суматошно разлетаются в разные стороны, словно те летучие мыши, что живут здесь в трещинах между сталактитами.
Сейчас вокруг лишь черный камень и черный песок. Из света — лишь одиноко весящая над столом лампочка, освещающая шахматную доску, где Пионер лениво передвигает фигуры то с одной, то с другой стороны. Со временем оказалось, что играть в шахматы с самим собой — довольно увлекательное занятие.
Он ее не видел. Да и не услышал, как она подошла. Он просто почувствовал ее присутствие за своей спиной. Так чувствуют спинку в кресле — тебе не обязательно облокачиваться на нее, чтобы знать, что она есть.
— Свали, мешаешь, — произнес Пионер совершенно бесцветным голосом.
Лампочка едва высвечивала сзади него силуэт миниатюрной девушки. И даже в такой темени можно было сказать, что с этим силуэтом что-то не так. Когда девушка подалась чуть ближе к свету, то он также выхватил и кошачьи ушки вместе с хвостом, подрагивающим из-под коричневого платьишка.
— Я удивлена, — Юля с присущим ей извечным любопытством разглядывала открывшуюся ей картину. — Ты перестал похищать кибернетика, чтобы сыграть с ним партию? С каких пор?
— А толку уже играть с этим дегенератом, я все ходы его выучил уже давным-давно, — все так же без эмоций ответил Пионер. — А от себя всегда можно ждать каких-то откровений. Свистнул у этих педиков доску и играй в свое удовольствие. А ты чего довольная такая? Грибов опять обожралась?
— Нет, — задорно поджав хвост, Юля облокотилась за край стола. — Просто у меня хорошие новости — наконец-то все сдвинулось с мертвой точки. Даже несмотря на твои старания в обход нашего спора.
Белки глаз у Пионера сверкнули в полумраке и, поддавшись секундному порыву ярости, тот смел шахматную доску. Раскиданные фигуры разлетелись по всем углам катакомб.
Двое этих ОМП с самого начала не виделись ему удачной кандидатурой для доказательства его правоты. Увы, Юля по каким-то ведомым только ей одной причинам настояла именно на них. Один — тупая перекачанная будка, типа «сам себя шире», произведенный не иначе как по спецзаказу в очередном областном питомнике и представляющий из себя какую-либо ценность только в виде медицинского пособия о вреде приема анаболиков. Простой до такой степени, что даже не смешно.
С очкариком Пионеру уже казалось, что будет поинтереснее. Неудачник на периферии между таким же как он зверем и еще обычным человеком. Уж он, если правильно подтолкнуть, мог бы превосходно сыграть отведенную ему партию, но… Но…
— Сука! — заорал Пионер. — Рыжая тварь! Ничего, я… Я заставлю припадочную снова повесить эту гадину, не впервой…
Стремительным, незаметным взгляду движением, Юля сгребла того за воротник потасканной формы, прислонила к стене и влепила хлесткую пощечину:
— Если ты это сделаешь, то я…
— Что? — хмыкнул Пионер. — Лишишь меня власти над циклами? Даже у тебя уже нет такой силы. Отправишь меня домой? Так я только того и жду. Так что ты сделаешь, милая? И вообще, тебе не кажется немного лицемерным строить из себя поборника добра, при этом затачивая людей в этот плен?
— Ты знаешь, что я не могу отправить тебя домой, Семен. Как и то, что ты не можешь отсюда выбраться, это сугубо твоя вина, — ответила Юля, выпустив того из своей цепкой хватки. Взгляд ее стал тяжелым и печальным. — И ничья больше. Я и так старалась помочь тебе. Вышла с тобой на связь просто так, стоило тебе окончательно запутаться, а не потому, что пришло подходящее время…
— Ну спасибо тебе, еб твою мать! — Пионер хватал губами не желающий проникать в легкие непривычно тягучий воздух.
— Не за что, — спокойно ответила на этот выпад Юля. — В общем, предупреждаю в последний раз — не вмешивайся. А то я вмешаюсь. И уже основательно. Себе же хуже сделаешь.
— А ты будешь честной тогда? — взгляд Пионера стал более, чем нехорошим. С таким время от времени убивают. Причем с небывалой легкостью. — Или тебе слабо? Расскажи им, что на самом деле стоит за твоим радужным мирком. Ах да, ты боишься. Боишься, что твоя иллюзия тогда схлопнется. У меня хотя бы есть смелость сказать тем, кто сюда попадает, правду!
— Я все сказала! — отрезала Юля, обнажая острые кошачьи клыки. — Мы наблюдаем. Ни больше, ни меньше.
Лицо Пионера исказилось в широкой улыбке. Его глаза, едва проглядывающие из-под челки, пульсируют. Он делает шаг вперед, и Юля чувствует, как вокруг нее внезапно сжимаются стены катакомб.
— Как скажешь, — усмехается Пионер. — Так уж и быть, не буду устраивать бойню. Все равно еще есть неделя времени. Кто знает, что может случиться за этот промежуток.
