— Да уж, почти прямо как в том году… Ладно, будем надеяться, что у нее найдутся дела поважнее, — даже Виолу передернуло. Видать, и вправду скверная баба. Панамка ничего не ответила, но я прямо-таки чувствовал ее смятение. — Пионер, хватит там уши греть!
Да как? Я же тише мыши был!
— Виола, это нечестно, — разочарованно вздохнув, я покорно покинул свое укрытие. — Вы могли бы хотя бы немножечко мне и подыграть в моей спонтанной авантюре, дабы я не придумывал потом, как наверстать упущенное другим путем.
— Максим! — тут же воскликнула Ольга. На ее лице явственно отражалась смешанная гамма чувств. — Напугал же ты меня! Когда Славя вчера сказала, что… Как ты себя чувствуешь?
— Да нормально, вроде, — я, признаться, слегка смутился с такой постановочки ситуации. Думал, что вожатая тут же начнет меня пилить. Даже не суть и важно, за что.
— Ох, хорошо, что так, а то я все изнервничалась… Ну и зачем ты подслушивал?
Ну вот, теперь все нормально. А то я уж забеспокоился.
— В этом не было необходимости, при желании я мог бы все услышать и не вставая с койки — я решил, что этого объяснения будет достаточно, чтобы от меня хотя бы с этим отстали. — Но мне надо было замотивировать себя встать. Доброе утро, кстати, Ольга Дмитриевна. Хорошо выглядите.
— Не ерничай, — скрестила руки на груди вожатая. Голос ее был сердитым, но совсем не агрессивным. — С тобой предстоит очень серьезный разговор. И, раз уж ты все слышал, то, надеюсь, понял, что я пытаюсь быть на вашей стороне. Хотя и не должна по всем правилам. Поэтому мне нужно, чтобы ты максимально честно рассказал о том, что произошло вчера.
Действительно ли стоит довериться Панамке? Вопрос, который я не очень-то и хотел себе задавать. В целом, она все же за прошедшую неделю смогла произвести более-менее положительное впечатление. Она не выходила из себя, когда пионеры осмеливались ей перечить. Ее это не радовало, но она пыталась понять, а не разражаться гневной тирадой или пытаться давить авторитетом «взрослого». Советами периодически помогала, причем делала это от души, да и вообще без, будем тут честными, веской какой-то причины не капала на мозги. Поводов злиться на нее нет.
— Да тут нечего рассказывать, — я старался придать максимум уважения в голос. — Мы с Алисой вчера слегка поругались, ну, Вы сами помните. Потом еще эта свечка тупая. Она расчувствовалась, убежала. Я за ней увязался, извиниться. Нагнал ее у старого лагеря, а там к ней гоблины эти деревенские пристали. Пришлось вмешаться. Вот и вся история, ничего сверхъестественного.
Смесь хмурого подозрения и ироничного недоверия на лице Ольги была достаточным показателем ее истинной реакции на мою историю.
— Знаешь, Максим, ты должен был сначала…
— У меня не было времени Вас искать, Ольга Дмитриевна, — ответил я на опережение. — Счет шел на секунды, я и так подоспел в последний момент. Опоздай я хоть на минуту, эти ублюдки бы… — меня передернуло, настолько трудно было говорить об этом. Руки сами по себе сжались в кулаки.
— Ты все правильно сделал, — вовремя вставила Виола, когда я был уже готов взорваться. — Видишь, Оль? Ничего криминального, обычный подростковый срыв. Если адекватно, без нервов, донести это до Никанора Ивановича, тактично опустив некоторые детали, то максимум, что с твоими пионерами будет — небольшая профилактическая беседа.
Ольга отвернулась к окну. Отблески утреннего солнца легли на ее лицо.
— А что до хамства по отношению к вожатому? Собака еще какая-то непонятная. Эти моменты Кольцов обмусолит как следует, можете не сомневаться.
— Жулька чудесное создание! И вообще, кому не пофиг? — махнул рукой я. — Серьезно, Никиту Валерьевича же все в лагере конченым считают. Почему он вообще здесь работает? Мироздание схлопнется, если в пионерском лагере не будет хотя бы одного урода-вожатого?
— Максим, чуть-чуть полегче в выражениях, — мягко осадила меня Виола, прежде чем это сделала бы возмущенно повернувшаяся в мою сторону Ольга Дмитриевна. — Не забывай, что мы все же руководящий состав, а не твои подружки. Хотя… Даже немного жаль. Будь мне хотя бы восемнадцать… Верно говорю, Оль?
— Вилка! — полыхнула щеками Панамка.
— Что? — наигранно удивилась медсестра.
— А я уже привык, — радостно улыбнулся я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Дело было не только в моем стремлении показаться хотя бы немного вежливым, потихоньку начал чувствовать возвращающуюся боль в ребра.
— Ты это… Заканчивай мне тут, — пробормотала Ольга Дмитриевна, залившись краской пуще прежнего. Похоже, она боролась с собой. На миг показалось, что она сейчас сможет вернуть самообладание, однако она закрыла глаза. Потом снова открыла их, но тут же отвела в сторону и вновь уставилась в окно. — Дурак Вы, доктор, и шутки у Вас дурацкие. Короче, возвращаясь к нашему разговору, я должна обдумать все это. Ситуация довольно нетипичная, и…
Ой, как будто ей есть на что жаловаться. Нетипичная ситуация, говорите? Я в таком режиме уже неделю живу.
— Я могу и сам поговорить с этим вашим Высороговым, — жму плечами.
