До дома пришлось уже добираться на метро. Благо, что ехать всего лишь пятнадцать минут, а то мне и без того было хреново, а в замкнутом пространстве — совсем труба. Поэтому на Таганской я буквально выскочил из этого проклятущего подземелья, тяжело и нервно дыша. И я никогда еще не был так рад видеть знаменитый «плоский дом». Дожил, блин.
— Простите, — неожиданно обращаюсь я к проходящему мимо мужику. — У Вас не найдется сигаретки?
Тот подозрительно на меня смотрит, но все же протягивает мне папиросу. Хорошо, что сразу вместе с зажигалкой, а то просить еще и ее мне почему-то было крайне неохота. Благодарно кивнув, я закуриваю, уже чувствуя, как буду дико и болезненно кашлять после первой и самой горькой затяжки с непривычки, и возвращаю мужику зажигалку. Тот исчезает в гулком полумраке метро, а я остаюсь давиться никотином.
Вот ведь, зараза, год ведь точно не курил уже. И так глупо сорваться. Так что наказание в виде отвратительного удушья было весьма справедливым и закономерным. Но нервы действительно, стоит признать, немного успокоились. Но такой ценой… Нет уж, извините. Лучше искать какие-нибудь альтернативные способы.
Я уже подходил к дому, когда за мной увязалась уже знакомая кошка с пронзительными желто-зелеными глазами. Она не муркала, не пыталась что-то клянчить, просто спокойно шла себе следом и все. Словно оберегала от чего-то. Никотиновый эффект как рукой сняло, ибо меня снова начало потряхивать. Я отчаянно весь оставшийся путь старался ее не замечать, но, когда она уже дошла со мной практически до подъезда, таки не выдержал.
— А ну брысь! — прикрикнул я на кошку.
Хотел было снежком еще запульнуть, но так и не решился. Жалко ведь зверя. Понимаю, что обычный снежок ей никак не навредит, но было стойкое ощущение, что лучше этого не делать. Кошка, естественно, на мой крик никак не отреагировала. Лишь села и продолжила сверлить меня пронизывающим взглядом, пока я дрожащей рукой не открыл подъездную дверь и не взлетел по лестнице до моего этажа с такой скоростью, с которой даже я, улепетывающий из Коломенского, не смог бы посостязаться.
— Макс, это ты? — донесся до меня голос жены, когда я на ватных ногах ввалился в квартиру.
— А ты кого-то еще ждала? — глупо пошутил я в ответ.
— Естественно, — язвит Дашка. — Оператора своего бывшего. А тут ты нарисовался, все удовольствие девушке поломал. А если серьезно — ты чего так рано-то? Я тебя еще не ждала даже.
— Пришлось уйти, не спрашивай, — коротко отвечаю я и, скинув обувь, прям в верхней одежде, походкой зомби дошел до ванной, где сразу засунул голову под струю холодной воды из-под раковины. Так и стоял минут пять, остывал, после чего тщательно, хоть и с некоторым трудом вытерся. Смотрю в зеркало — глаза распухли, красные, как у кролика, волосы торчат во все стороны, челюсть еще смешно дергается. Полный атас, короче говоря. Максим Жеглов, кандидат ветеринарных наук, вашу мать за ногу, прошу любить и жаловать.
Оторвало меня от тщательного разглядывания себя любимого раздавшееся за спиной демонстративное покашливание любимой женщины:
— Неужели так все плохо?
Плохо это, блин, мягко сказано. Совсем край уже какой-то. Словно ночной кошмар, из которого уже так-то следовало бы и проснуться. Но чего-то нифига не получается.
— Пойду полежу, — пробормотал я. — Часик-то до машины у меня еще найдется?
Дашка коротко кивает, после чего я иду в нашу комнату, где сходу падаю на диван, сбросив с себя парку на пол. Спать не хотелось, нет, просто земля уже окончательно ушла из-под ног, так что мне жизненно необходимо было поменять положение туловища с вертикального на горизонтальное. Дашка уже снова уселась за свой компьютер, а я все ворочался в поисках удобной для себя позы, пока почему-то не остановил свой взгляд на нашей свадебной фотографии, стоявшей на столе. Я невольно улыбнулся. Помнится, мы оба так долго ждали этого дня. И он себя оправдал в полной мере. Он… Он…
Я резко вскочил с кровати. Приятная ностальгия сменилась холодным ужасом.
Я совершенно ничего не помнил с того дня!
Как бы я не старался выудить хоть что-то из моей головы, но все было тщетно. Пусто. Абсолютно. Лишь только какое-то совсем смутное воспоминание о каком-то телефонном разговоре, который мне определенно не пришелся по душе, ибо сердце предательски защемило.
— Даш, — спрашиваю я подрагивающими губами. — А ты помнишь нашу свадьбу?
— Чего это тебя вдруг на такую романтику потянуло? — та аж от работы отвлеклась, настолько ее заинтересовал этот вопрос.
— Я не в этом плане, — чуть более жестким голосом добавляю я. — А в самом что ни на есть прямом. Ты нашу свадьбу помнишь?
Дашка смотрит на меня таким взглядом, будто я откуда ни возьмись материализовался на нашем диване. Головой-то я понимал, что такой вопрос вполне может вызвать подобную реакцию. Но как я мог его не задать, когда происходит такая чертовщина?
— Конечно же помню, — фыркает в ответ жена. — Я еще не настолько старая, чтобы забывать события пятилетней давности, знаешь ли.
— Помнишь, значит, — тяну я. — И никакого телефонного разговора?
