Над входом в аэропорт подмигивает датчик, и стеклянные двери распахивают пасть. Внутри царит обычная суматоха. Шум, толкотня, настоящий карнавал звуков и лиц. Вот небольшая толпа туристов из Китая, как обычно смотрящих на все с каким-то удивлением и вечными фотоаппаратами в руках. Усталые родители с огромными рюкзаками волокут за собой раскрасневшихся отпрысков. А вот какой-то человек запрокинул голову и, глядя на стайку воробьев, примостившихся на белой металлической балке, удивленно спрашивает у самого себя: «А это еще здесь откуда?».
В кармане оживает мобильник. Дэнчик звонит. Я мысленно чертыхнулся — уже как-то и из памяти вылетело, что его еще надо будет подождать. А то я уже рассчитывал поскорее пройти паспортный контроль и засесть в зале ожидания, меланхолично наблюдая за самолетами через окно. Может, не обращать внимания? Не, как-то неправильно получается. Да он и сам будет звонить до тех пор, пока не добьется своего.
— Так, Маскон, минут через десять буду, — тут же сообщают в трубке. — Извиняюсь за задержку, просто такой трафик, что не протолкнуться. Новый Год на носу, сам понимаешь…
— Ничего, подождем, — ладно, можно пока и мозги проветрить в первой попавшейся забегаловке. Каким-нибудь крепким кофеем. И желательно без сахара.
В трубке хохотнули:
— Конечно подождете, куда ж вы денетесь.
Мы с Дашкой уютно разместились в кафе на втором этаже аэропорта и оба заказали кофе. Она все что-то говорила, но я не слушал. Меня больше сейчас занимал тот образ, что пришел ко мне в такси. Алиса… Кто же ты, черт возьми… Скинув другу смс-кой место нашей дислокации, продолжаю изучать снующих туда-сюда людей в попытках отвлечься. Первый этаж отсюда казался как на ладони. Становилось жарко. Очень хотелось бросить гранату, чтоб разнести всю эту благодать к самой распоследней матери. Но гранаты под рукой не было, так что приходилось и дальше давиться откровенно дерьмовым кофе.
Жена не выдержала:
— Слушай, извини, это, конечно, не мое дело… Может, расскажешь уже, что происходит?
Что происходит… Я не знаю, что происходит! Весь день меня будто преследуют отголоски другой жизни, которой я никогда не жил.
Или же…
За окнами словно резко стемнело. Приятный летний вечер. Почти что ночь. Я стою, взволнованный, а чем — не могу понять. Словно сейчас образ, который снова возник перед глазами, образ, будто объятый приятным теплым огоньком, сейчас скажет что-то важное.
«Правда в том, что… Я, кажется, люблю тебя. Я бы хотела не любить. Но я не могу с этим ничего поделать».
Вспышка, и снова аэропорт. Почему я это вижу? Почему я думаю о каком-то абстрактном образе, хотя сейчас сижу напротив вполне реальной жены, которую я люблю? Любил… До того, как…
От неудобной беседы меня спасает деликатное похлопывание сзади по плечу.
— Заждались уже, смотрю.
— Привет, Денис, — бросает Дашка, хотя ее взгляд по-прежнему устремлен в мою сторону.
Все, наконец-то. Теперь можно и выдвигаться к стойке регистрации. Скоро все это закончится.
Найти нужное табло с номером рейса не составило труда. Осталось дело за малым — сдать багаж, получить посадочный талон и все. Попрощаться с близкими и улететь.
У стойки — небольшая очередь в лабиринте из черных заградительных шнурков. Но, в сравнении с очередями в какой-нибудь Египет, она кажется крошечной. Да и девушка за стойкой работает довольно оперативно. Пять минут, и оказываюсь напротив нее. Вымученно улыбаюсь, кладу чемодан на багажную ленту и протягиваю девушке паспорт с загранником и электронный билет. Та быстро сверяется с документами, с базой, и вот уже, с выражением искреннего и слегка глуповатого дружелюбия протягивает мне талон с паспортами:
— Приятного полета, Максим Алексеевич!
— Да-да, — киваю. — Спа… — очередное потрясение оказалось настолько сильным, что оно пронзило меня насквозь. — Подождите, как Вы меня назвали?
— Максим Алексеевич, — повторяет девушка. — А что?
Я судорожно открываю паспорт. И правда — Жеглов Максим Алексеевич. Не подкопаешься. Вот только одна проблема есть.
Мое отчество не Алексеевич!
Я поднимаю растерянный взгляд на Дашку и Дэнчика и вижу за их спинами девушку с огненно-рыжими волосами, собранными в два аккуратных хвостика. Она это замечает и игриво мне подмигивает. В ее янтарных глазах танцуют дикий танец веселые бесенята. Меня обдает волной тепла. А рука почему-то сама тянется к карману джинс, где я нащупываю какую-то бумажку. Я бы и не обратил внимания, но сейчас чувствую, что это то, что мне нужно видеть. Достаю, разворачиваю. И вижу там надпись слегка корявым почерком: «Беру уголь для Ульяны. А ты подавись!». И злобная рожица в конце.
