И тут с моих глаз будто падает пелена. Я все вспоминаю. Абсолютно все. Свою жизнь, настоящую. Как мы с Дэном встретились на улицах нашего родного поселка. Как попали в пионерский лагерь «Совенок». Все дни, которые мы там провели. Как я несколько часов бродил по шахтам, потеряв всякую надежду на спасение. И, самое главное, я вспоминаю ее. Мою Алису. Теперь все ясно, теперь все сходится. Мое борющееся подсознание весь день кидало мне подсказки, а я их даже не пытался проанализировать!
И еще я вспоминаю того единственного человека, которому я и представился, как Максим Алексеевич. Если, конечно, слово «человек» еще к нему применимо. Пионер. Черт возьми, как знал тогда.
Аэропорт замер. Цвета вокруг поблекли. И я понимаю, что все смотрят на меня. Лица Даши с Дэнчиком, как и лица всех вокруг, начали разглаживаться, меняясь на глазах, точно масляные. Будто какая-то сцена из фильма ужасов. Алиса мне кивает и ее образ превращается в дымку. И тут сквозь нее появляется он.
— Догадался-таки, сволочь, — мягко произносит Пионер.
Ну надо же, какие мы… м-м-м… тактичные.
— Знаешь, я всегда был довольно проницательным, — с вызовом отвечаю я, скрестив руки на груди. — Чего про тебя не скажешь, Семчик. Хотя вынужден признать, что шоу ты устроил неплохое, я даже почти поверил. Дай догадаюсь, с Дэном ты тоже самое сделал?
Пионер сжал губы. Уменьшительно-ласкательное обращение с моей стороны его определенно выбесило.
— Сколько живу — не перестаю поражаться людскому идиотизму, — раздраженно прорычал тот. — Такие иногда человеческие особи попадаются, что ни один мастер оригинального жанра не придумает. Ты получил жизнь, о которой всегда мечтал. Да, это иллюзия. Но ты сейчас действительно хочешь променять все это на точно такую же иллюзию, с той лишь разницей, что придумал ее не я? Черт, а мне казалось, что это я кукухой поехал.
— Приятель, тебе реально стоило получше меня изучить, — усмехнулся я. — С чего ты решил, что это именно то, о чем я мечтаю? Покопался в моей голове, увидел, что когда-то мне было больно, и решил сыграть на этом? Построить для меня идеальный мирок с твоей точки зрения? Спасибо, не надо. Я уж как-нибудь сам.
— Сам? — в безжизненных глазах Пионера пронеслась искорка веселья. — Ну-ну. В шахтах ты уже готов был сдаться. Как и после ссоры с рыжей. Что у нас выходит в остатке? Одна ошибка, две, три… Они наслаиваются друг на друга, и под этим грузом люди ломаются. Рано или поздно. Хочешь ты этого, или нет, но мы с тобой довольно похожи. Так что вряд ли ты станешь исключением.
Забавно, он говорил как мальчик, которого лишили возможности проявить себя с лучшей стороны.
— Да, люди, бывает, ошибаются, — киваю. — Это нормально. Вот только человека характеризует не ошибка, а реакция на ошибку. Ты, может, и сломался, но это твои проблемы. Не надо меня, пожалуйста, с собой сравнивать. Я сделал выводы и живу дальше, чего ты, Семчик, сделать не в состоянии. Так что вряд ли мы так уж сильно похожи, дружочек-пирожочек.
Тут я уже позволил себе немного его передразнить. Ну а чего бы и нет? Издеваться над сущностью, которая в разы сильнее тебя, на самом деле довольно весело. Попробуйте как-нибудь по возможности. Незабываемые впечатления.
— Не забывай, — заговорил Пионер высоким, дрожащим голосом, в котором чувствовались нотки отчаяния. — Пока ты в лагере — ты в моей власти, Максик. Подумай, прежде чем отказываться от моего щедрого предложения. Мой тебе совет — клади билетик в кармашек и дуй в самолет. Не забывай, я с легкостью могу превратить твою дальнейшую жизнь в Ад. Стоит мне лишь щелкнуть пальцами…
— Хватит нести чушь, — резко останавливаю я его очередной поток демагогии. — Ты ничего мне не сделаешь. Так что твой пустой треп мне не интересен. — Я сделал шаг вперед и спокойно, глядя в глаза Пионеру, добавил. — И пошел к черту. А я возвращаюсь в «Совенок». У меня есть пара незаконченных дел.
— В таком случае соболезную, — более холодным и официальным тоном проронил Пионер. Он бесстрастно улыбнулся не подходившей бледному лицу улыбкой, поднял руку на уровень груди и не замедлил выполнить свою угрозу.
Я застыл, слишком поздно поняв, что облажался. Теперь моим единственным желанием было повернуть все вспять, умерить свое чувство превосходства и применить какой-нибудь другой подход. Черт, я ведь был уверен, что он блефует! Нахлынувшее чувство отчаяния врезалось в мою решимость, страх и неуверенность против того, над чем я не властен. Где-то в районе живота будто дернули крюком…
И ничего не произошло. Лишь рука, которая все это время сжимала записку, словно наполнилась чем-то теплым. Я увидел, что ее накрыла ладошка улыбающейся Алисы. А с другого бока стал появляться еще чей-то силуэт. Лицо Пионера в этот момент исказила гримаса нечеловеческой ярости, но я знал, что конкретно это — лишь очередная попытка меня запугать. Или не меня?
Аэропорт вдруг разорвало на тысячу сверкающих осколков. Я непроизвольно зажмурился…
***
