Какое-то время троица просто остолбенело таращилась в нашу сторону, прежде чем один из них, сравнимый по габаритам с Дэнчиком, за исключением лишь того факта, что за место мышц его телеса представляли сгусток липидов, подал голос:
– Ба, Ромка, зацени, какие кадры к нам занесло! Слышь, слепошарый, а ты чего, спросонок не заметил, что на детский велик сел?
Ну твою-то мать, вот так и знал, что первым делом их привлечет «Олимпик». Спасибо большое, Ольга, блин, Дмитриевна! Ладно, спокойствие. Знаю я этот типаж, перед такими главное не показывать страха.
– Нормальный транспорт, главное – ездит, – процитировал я кастеляншу. – Можешь попробовать усадить на него свою жирную жопу…
– Максон, твою мать… – прошипел сквозь зубы Дэнчик.
–… и самостоятельно убедиться.
– Чего вякнул, козел очкастый? – ощетинился толстяк. Но тут же стушевался, стоило, как я понял, Ромке чуть приподнять руку. На безымянном пальце я заметил у него что-то на подобии печатки.
– Заблудились, парни? – спросил тот серьезным, раздумчивым голосом. Но глаза его возбужденно сверкали.
Кажется, что этот паренек в коже не особо настроен на конфликт. Хотя, пес его разберешь. Этот-то всяко поумнее жирдяя будет. Может, прощупывает почву, ищет уязвимые места.
– Мы Гермола… Тьфу, блин. Сторожа мы ищем, – ответил Дэнчик.
– А зачем он вам? – проговорил Ромка все тем же раздумчивым голосом. Случайно или нет, но одновременно с этим он сунул руку в карман и достал нож-бабочку, начав ее демонстративно покручивать. Я непроизвольно в этот момент дернулся. По лицу же Дэнчика трудно было что-то сказать, но выглядел он по крайней мере максимально пофигистично. Это успокаивало. – Игорянь, как думаешь?
– Да хер его знает, Ромка, – пожал плечами третий из компании. – Но чего-то мутные они какие-то. Разузнать надо. Вдруг не по делу приперлись. А Ермолаич таких не любит.
– Почту забрать для пионерского лагеря «Совенок». Слыхали, наверное, о таком, он тут недалеко, – очень уж не хотелось, чтобы они начинали что-то «разузнавать», Да и потом, упоминание лагеря могло остудить начинающий разгораться пыл хулиганов. Ибо, раз мы из лагеря, то за нами стоят взрослые. А эти взрослых должны как огня бояться. Мне хотелось так думать, честно говоря.
– Гыгы, пионеры, мля, – затрясся толстый. – А где же ваши красные тряпки? Мамочка постирать забрала?
Хотелось ответить что-то по типу «Все тряпье твоей отдали», но благоразумно подумал, что лучше промолчать. Думаю, они уже убедились, что мы не из трусливых. Вестись на такие глупые провокации – не самый разумный поступок.
– Костян, да заткни ты хлебальник уже, – неожиданно жестко осадил того Ромка. – Боже, как же ты порой бесишь…
Игорь хохотнул. Костян в ответ на замечание своего покровителя неуверенно обнажил подгнившие местами зубы. Сомнений больше не оставалось – кожаный пижон действительно был у них за старшего.
– «Совенок», говоришь, – продолжил Ромка, вновь обращаясь к нам. На удивление, теперь в его голосе сквозило дружелюбие. – Как же не знать. Один из лучших лагерей в стране, чтоб его…
Казалось, будто пижон сейчас что-то стремительно прикидывает в своей голове. Нож-бабочка при этом эффектно перебрасывался из одной руки в другую.
– Да, так поговаривают, – Дэнчик потихоньку приближался к парню, дабы в случае чего резким выпадом выбить из рук нож. Это можно было понять по тому, как его зрачки следили за траекторией полета убийственного металла. И я очень надеялся, что у него это получится, если дело дойдет до такого.
– А вы че, ботаны типа дофига? – высунулся из-за Ромки Игорь.
– Да нет, не сказал бы. Мы там по ошибке оказались, – ответил Дэнчик. И даже, по сути-то, правду сейчас сказал, что самое интересное.
– Ладно, хер бы с ним со всем этим. Вы лучше скажите, Алису Двачевскую часом не знаете? – неожиданно упомянул Ромка нашу рыжую бунтарку, подкуривая очередную сигарету. У меня после этого в животе похолодело – какие у Алисы могут быть дела с этим типом?
– Рыжую-то? Знаем, – кивнул Дэнчик.
– Я ее сигаретами снабжаю, – в голосе Ромки слышались зачарованность и отвращение. – Маякните ей, что буду ждать ее завтра где обычно, часов в девять вечера. Я бы и сам, но западло опять до лагеря пилить.
Минуточку… Так это его, получается, на прошлой смене Алиса поймала, подглядывающим за пионерками? Образ крутого хулигана в моих глазах после этого мигом рассеялся. Строит из себя черти что, а на деле его девчонка к стенке прижала. Пусть даже это и была Алиса.
– Чего ты там скалишься, дрищ? – заметил мою ухмылку Костян.
Я деловито поправил очки и уже собирался вновь проехаться по нему крепким словцом, как вдруг…:
– Эй, чего тут за столпотворение, я не понял?
Из домика напротив высунулся старый, лет под восемьдесят, дедушка с ружьем наперевес. Друзья хотят покушать, пойдем, приятель, в лес, чтоб вас…
– К Вам из пионерлагеря пришли, Георгий Ермолаевич, – радостно улыбнулся Ромка, что его лицо на мгновение чуть ли не стало, как у того ангелочка.
– Ааа, за почтой, – протянул дед, пряча ружье. – Заходите, сынки, сейчас все вам выдам.
