Мы всей толпой внимательно следили, как Георгий Ермолаевич исчезает в своем домике. Как только ставни захлопнулись, я вопросительно посмотрел в сторону хулиганов.
– Короче, я надеюсь, вы все усекли, фраера, – повторил Ромка, сплевывая бычок от «Беломора» в кусты. – Все, парни, погнали до ларька, по пивку возьмем.
– Слышь, Ромка, мы чего их, просто так отпустим? – возмутился Костян.
– Ну, валяй, махай кулаками, тебя же жирной свиньей назвали, – плотоядно улыбнулся пижон. – Думаю, что тот здоровяк на тебе неплохо оттянется.
– Не то слово оттянется, – вторил Ромке Игорь, в чьем голосе слышалась какая-то скованность.
Троица двинулась вглубь деревни. Костян только подзадержался.
– Я тебя запомнил, – рычит. – Говна кусок.
И ушел следом за остальными.
А мне оставалось лишь пожимать плечами. Я тебя тоже люблю, думаю.
– Макс, ну ты совсем обалдел? – повернулся ко мне тяжело дышащий Дэнчик. Глаза – бешеные.
– А что – молчать надо было? – хмурюсь. – Такие, как эта пародия на прямоходящее и борзеют только потому, что им все ссут слово поперек сказать. Типа, – я не я и хата не моя. Вот они и садятся на шею. А если и дальше будем язык в жопу засовывать, так и срать, извини меня, на нее начнут.
– А вот прыгнули бы они сейчас на нас – ты бы чего делал? – спрашивает Дэнчик.
А вот… хрен его знает, если честно. И коленочки чего-то сразу потряхивать начало. Я достал электронку, сделал пару успокоительных тяг и сунул сигарету другу.
– Да не прыгнули бы они, – отмахнулся я. – Они ж тебя зассали, сам ведь это, поди, прекрасно понял.
– Ты думаешь, – криво усмехается Дэнчик. – Что им не пофиг и что у них хватает мозгов на такую банальную вещь, как инстинкт самосохранения? Я чего-то немного сомневаюсь в этом деле. Ты уж прости мою детскую недоверчивость.
Я морщусь, понимая, что действительно поступил немного неразумно. Ну, чего уж теперь говорить, что было, то было. Повезло дураку, что рожа на боку.
– Вот не верю, что я тебе это говорю, Макс, но будь немного прагматичнее. Пустое геройство – оно нафиг никому не уперлось. Ладно, айда за почтой, – Дэнчик возвращает мне электронку, и мы вдвоем идем в сторожку, через стоящий скорее для виду маленький заборчик, крепко сжимая свои велосипеды.
Домик Георгия Ермолаевича встретил нас просторной комнатой, со столом посередине, где хозяин уже зачем-то расставлял фарфоровые чашки. В углу возвышалась русская печь, недалеко от входа на, предположительно, кухню. По правую сторону от нас была еще одна дверь, ведущая в спальню.
– Вы, парни, конечно, везунчики, – качал головой старик. – Не успели приехать, а уже с Лукашевичем и его отморозками встретились. Я вас в окно увидал – сразу понял, что лучше с ружьем высунуться. Дабы избежать всякого…
– Спасибо… наверное, – тихо ответил я. Нормальный тут, смотрю, авторитет у этой троицы. А видок деда действительно производил определенное впечатление.
– А чего ж никто ничего не сделает с этим Ромкой и его дружками, раз уж даже Вы их отморозками называете? – спросил Дэнчик.
– Дык, а что ж с ними сделаешь-то, Костя с Игорьком единственная молодежь на деревне, пусть и отморозки, но рукастые, из песни слов не выкинешь. А Лукашевич он только летом объявляется, да и дед его – полковник в отставке. Вот и приходится терпеть их выходки. Ладно, – продолжил Георгий Ермолаевич. – Присаживайтесь за стол, можете не разуваться, я пока на кухню, за чаем.
– Да нет, что Вы, не надо, – смущенно мотнул головой Дэнчик из соображений вежливости. А вот я бы, честно говоря, не отказался. И от чая, и от стула, сидя на котором и выпил бы этот чай.
– Надо-надо, – мягко возразил Георгий Ермолаевич. – А то я вижу, какие вы бледные сейчас оба. Попьете чаю, я вам почту отдам и езжайте с миром. Ох, ну и утро, что ни час, то новая морока…
Ворча, сторож исчез в кухне, оставив нас с Дэнчиком наедине с фарфоровыми чашками и в небольшом недоумении.
– Сами-то откудова? – донесся с кухни голос.
– Да, знаете… с Москвы, – помедлил с ответом я.
– Городские, стало быть… Чего там в столице-то? Говорят, неспокойно очень.
– Да нет, нормально, вроде, – надеюсь, что его этот ответ устроит, ибо я и в своем мире не особо шарил за все тонкости Перестройки, а тут уж и подавно.
– Ну хоть где-то нормально… А у нас тут ужас что. Считай, каждый на свои силы порядок в деревне и хозяйстве поддерживает. Благо, хоть денег немного, но есть у каждого. Тут же старики в основном, а нам многого-то не надо.
– Деревня, на самом деле, очень красивая, – отметил Дэнчик. – Так что у вас отлично получается.
– Ага, получается… Обидно только – всю жизнь без гроша в кармане…
Георгий Ермолаевич вернулся с чайником и тарелкой с парой бутербродов с сыром. Все так же мило улыбаясь, он любезно разлил по кружкам кипяток, а сам сел напротив нас.
– Сыр домашний, Нюрка делала… А, да откуда вам знать-то ее, чего я тоже… Ну, за здоровье, пионеры!
– Спасибо, Георгий Ермолаевич, – я посмотрел на чай. Да, мутноватый, но аромат замечательный. Я сделал маленький глоток. И вкус чудесный.
