– Побег из лагеря, – повторила Аленка. – Поезд затормозит, мы оседлаем один из товарных вагонов, желательно с раздвижной дверью или открытым верхом, как пойдет, и все, мы свободны. Доедем до райцентра, там прогуляемся, возьмем попутку и аккурат к игре вернемся. Никто нас даже не хватится!
Я аж задохнулся. До этого момента думал, что про русский мат знаю все. Вырос, знаете ли, в провинции, где матом не ругаются, а разговаривают. А тут такие слова в голову пришли, что, кроме шуток, сам себе удивился. Жалко, что блокнотика под рукой нет. Такое богатство великого и могучего записать.
– Ален, это очень плохая идея, – севшим голосом сказал я.
– Да почему? – округлились глаза у девушки. – Нам в одну сторону-то ехать часа полтора. Ну, максимум, два. К четырем всяко вернемся.
Они реально в этом не видят никакой проблемы?
– Нет, нет и еще раз нет, – твердо заявил я.
Алиса разочарованно хмыкнула, за что получила от меня порцию режущего злобного взгляда. Но не проканало. Девушка показала мне язык, после чего вальяжно достала пачку «Казбека» и закурила. Ничего, мы это еще обсудим. Как надо обсудим.
– Да чего ты трусишь, Макс? – ткнула меня под ребро Ульянка.
– А тебе, милая, вообще нужно после обеда на тренировку, забыла? – вызверился я с такого легкомыслия. Подошел к рыжей-младшей вплотную, вынуждая ее смотреть себе в глаза. Снизу вверх, как положено. Ульянка, как и ожидалось, не выдерживает и делает пару шагов назад. А на лице начал проявляться мыслительный процесс. Давно, блин, пора.
– Ой, – наконец выдает та.
– Вот тебе и «ой», – киваю. – Так что нет, девочки, сворачиваемся.
Гудок тепловоза стал еще громче, а на мосту, соединяющий «Длинный» и цивилизацию, уже показался и его автор.
– Девки, может и вправду не стоит… – осторожно протянула рыжая-младшая.
– Жеглов, ты, как обычно, портишь все веселье, – фыркнула Алиса.
Пятьсот метров.
– Я? – ошалело переспрашиваю. – Да я сейчас очаг здравомыслия. Не то, чтобы я был удивлен, но…
– Пофиг, вдвоем поедем, – отрезала Алена.
– Это правда ты вчера говорила про безрассудство, или мне показалось? – встал я на пути у подруги.
– Это безопасно, – фыркнула девушка, попытавшись меня отпихнуть.
– Да что ты говоришь?
Четыреста метров.
– Короче, вы с нами или нет? – нетерпеливо спросила Алиса.
– Рыжуль, не дури…
– Макс, не ной!
– Блин, я не знаю… – все никак не могла определиться Ульянка. – Меня ж Борис Саныч до игры тогда не допустит. А я так мечтала об этом…
– Уль, ты можешь не ехать, – мягко положила ей руку на плечо Аленка. – У тебя уважительная причина.
– Никто не едет! – взорвался я.
Триста метров.
Поезд уже был как на ладони. Мне только нужно потянуть время. И все. Пускай обижаются. Стерпится, слюбится, как говорится в таких случаях. У меня с обеими уже слишком большая эмоциональная связь, чтобы это затянулось надолго.
– Уля, повлияй на своих подруг-балбесин, – попросил я.
Та посмотрела на меня щенячьими глазами:
– Да как же я повлияю-то? Сама ведь хочу, да вот только матч…
– Ален, поезд приближается, – кивнула ей Алиса.
– Вижу!
Да вашу Машу…
Двести метров.
– ДваЧе, не смей! – пригрозил я.
Рисковая затея. Надеюсь, что она себя оправдает.
Алиса с бешеным видом крутанулась на сто восемьдесят. Аж сигарета из пальцев выпала.
– Как ты меня назвал? – шипела разъяренная рыжая. – Да я тебя сейчас прям тут…
– Лиска, не время! – осадила ту Аленка. Черт, ну вот надо было…
Сто метров.
– Ладно, – Алиса все еще злобно поглядывала в мою сторону, но кое-как с собой все же совладала. – С тобой мы, очкарик, вечером поговорим.
Забавно, я ведь так-то того же самого хотел.
– Девочки, ну хватит, поступите вы благоразумно… – впрочем, это была уже слишком вялая попытка хоть как-то повлиять на ситуацию. Поражение Наполеона при Ватерлоо было более, чем очевидно.
Дистанция сократилась до пятидесяти метров. Поезд начал тормозить, сбросив скорость примерно до десяти-пятнадцати километров.
– Погнали! – скомандовала Аленка.
Обе девушки бросились параллельно его движению. Я впал в ступор, наблюдая за надвигающимися неминуемыми неприятностями. Продлился он, к счастью, недолго. Схватившись за голову, я повернулся к Уле. Решение было принято. Жребий, так сказать, брошен. Не бросать же их теперь.
– Значит так, рыжик, ты прикрываешь тылы, – быстро затараторил я. – Если Панамка нас хватится – придумывай любой бред. Запутай ее как можно сильнее. Это ты поняла?
Расстроенная девчушка лениво кивнула. А я, глубоко вздохнув, ринулся вслед за Алисой с Аленой.
На бегу я наблюдал за тем, как девушки поочередно зацепились за лесенку с торцевой стороны одного из полувагонов. Алиса улыбалась улыбкой триумфатора, в Аленкиных глазах же читалась какая-то смесь страха и воодушевления. Блин, я вот на сто процентов уверен, что если бы не дурное влияние Двачевской, то она бы не стала заниматься таким сумасбродством.
«Дуры, дуры, дуры!» – только и вертелось в голове.
