– А для чего, – ухмыляется. – Ты думаешь, волки волчат натаскивают? Для того, что ли, чтоб они им в старости жратву в логово таскали? Так не смеши, это противно самой волчьей природе. Это просто инстинкт, пионер.
– Ну, вообще, в волчьей стае у касты переярков есть обязанности приносить еду пожилым особям, которые не могут выходить на охоту, так что…
– Максим, не умничай, – фыркает медсестра, но все же по лицу заскользила тень улыбки. – Тебе говорили, что ты зануда?
– Сбился со счету сколько раз, – в очередной раз признался я.
В образовавшейся тишине Виола неожиданно подмигивает мне так, что я не выдерживаю, и мы оба хохочем. Настолько, насколько позволяют легкие. Я чувствую небывалую легкость. Все правильно. Все так, как и должно быть. И теперь мне все кристально ясно. Я идиот, что так поступил. Что готов был сдаться. Я все исправлю. Сейчас.
– Ну так что? – спрашивает, отсмеявшись, Виола. – Каков твой дальнейший план действий?
– Я пойду к Алисе, – улыбаюсь я, как безумный. – И скажу ей, что чувствую на самом деле. Буду вымаливать прощения любыми доступными способами. И больше никогда не допущу того, чтобы из-за меня она пролила хотя бы слезинку.
– Вот это правильно, – одобрила мою затею медсестра. Хмыкнув, кивает в сторону фляги. – Что, бахнешь для храбрости?
– Мне уже не нужно, – мотнул головой я. – Спасибо Вам большое. За все.
– Ой, да перестань, – махнула рукой Виола. – Я просто тебе сказала то, что должна была. Тем более… – ее прервал заигравший к ужину горн. – Тем более пора в столовую. Так что давай, подкрепляй силы и чтоб вечером уже с Двачевской обжимался где-нибудь в районе пристани!
– Будет сделано! – отсалютовал я и, счастливый, выскочил из медпункта, на ходу натягивая дождевик.
На улице меня встретил все тот же промозглый ветер с дождем, неистово пытающийся прорваться сквозь полиэтилен на тонкую пионерскую рубашку. Хорошо, что хоть столовая относительно недалеко, не придется через весь лагерь тащиться. Придерживая капюшон, как можно быстрее рванул к святая-святых пионерской братии.
Пять лет. Пять долгих лет я не жил, существовал, изо дня в день повторяя программу. Слышать тысячу раз тысячи одинаковых фраз, которые не навевали ничего, окромя скуки. Думать, что в этой жизни уже понял все. А теперь… Теперь я парил, оторвавшись от земли, все вперед и выше, туда, в неведомое, в грядущее, где должно было ждать непременное счастье рыжего цвета. Счастье, казавшееся вечным, как молодость, как это лето. Очень славное ощущение. Так чувствуешь себя, когда долго был несчастен, а потом все внезапно налаживается, и ты вдруг понимаешь, насколько тебе было плохо прежде.
Увы, знакомого надменного личика с озорными хвостиками в столовой я так и не увидел. Значит, серьезный разговор пока откладывается.
Хотя, какой, нафиг, серьезный разговор в столовой? Он бы в любом случае пока не состоялся. Но то, что Алисы не было – обидно. И странно, учитывая, что ее протеже как раз-таки присутствовало, чем-то на пару с Мику заметно напрягая братьев-кибернетиков. Ладно, может рыжая просто, по своему обыкновению, опаздывает.
Схватив ужин, падаю за свободный стул к Дэнчику со Славей. Там еще, конечно, Женя была, но сейчас вот реально как-то совсем не до нее. Перетопчусь, как говорится, сейчас даже она настроение мне не испортит.
– Приятного, – бросил всем я, принявшись стремительно поглощать ужин. Голод-то, оказывается, вес же действительно не тетка. И отсутствие в желудке обеда это сейчас очень даже подтверждало.
– И тебе, – кивнула Славя, подозрительно на меня покосившись. – Максим, все в порядке? Ты какой-то даже для себя чересчур суетной.
– И правда, – поддакнул Дэнчик, задумчиво подперев подбородок кулаком. – Да еще и с рожей такой триумфаторской. Колись, кого разбил под Аустерлицем?
– Знаешь, брат, кажется, что самого себя, – победоносно отвечаю я. – Случилась история, леденящая кровь, – убийца со скальпелем обнажил мой нерв. Грядут перемены, друзья мои. Прошлое на ноль, все.
Друг аж присвистнул, стрельнув по мне хитрющим взглядом:
– Ну слава Тебе, Господи… Неужели вплоть до свадьбы с бубенцами?
Я аж растерялся. Давненько просто такой лыбы у Дэнчика не видал.
– Да какая свадьба… Давайте будем надеяться, что этот умник решил больше не докучать приличным людям своими заумными фразочками? – как бы невзначай обронила библиотекарша.
– Тебя туда же, Евгения, – сострил рожицу я.
– Ясно, не будешь, – страдальчески прикрыла глаза Женя, махнув ладонью, как бы отгоняя что-то совершенно незначимое. – Вот все выглядят людьми, но только ты почему-то постоянно умудряешься себя проявить, как безусловный враг человечества.
– Иисусе, все, прощенья просим, – запальчиво отмахнулся я, оборвав библиотекаршу на полуслове. – Славь, не видела Алису?
– Нет, – вздохнула та. – С тех пор, как та закатила истерику в общих кружках, увы, не примелькалась.
– Блин, – цокнул языком я. – Ладно, у Ульки уточню. Спасибо.
