– Чего ты все правда мельтешишь-то? – интересуется. – Ляг, отдохни, книжку почитай, сама природа, так сказать, к этому располагает. Тем более уж, после всего произошедшего. У меня из-за этого быченьки по ляжкам до сих малясь подтекает…
Сказать или нет? Учитывая сложность текущего момента, надо бы, конечно. Помощь в лице Дэнчика при возможной потасовке с местной гопотой мне бы совершенно не помешала. Но что-то мне подсказывало, что лучше все постараться сделать тихо. Пропажу меня с Алисой Панамка еще как-нибудь, да спустит, привыкла уже поди, а вот если еще и Дэнчик до кучи пропадет, то это точно добром не кончится.
А с теми товарищами… Ну, никогда не поздно начать учиться кулаками-то махать. Может во мне скрытые таланты, и я как Элайджа Вуд в том фильме про футбольных фанатов научусь за секунду зубы сносить. Жизнь ведь так интересна и удивительна… Мать ее.
– Да вот… драма-с… ДваЧе на меня справедливо обиделась и решила в дождичек прогуляться. Теперь иду искать беглянку, пока ей вожатка по попе не надавала, – сглотнул я вдруг ставшую густой слюну, уже зашнуровывая зимние лакостовские кроссы. – Прошу только никому и, если что, прикрыть меня любой ложью, на которую ты способен. Можешь сказать, что я в луже утопился.
– Кому я тут буду рассказывать, комарам? – закатил глаза тот. – Или этому, Адамсу твоему? Не парься, Максон, думается мне, в такой ливень даже Панамка из домика не высунется при всей своей шизе касательно лагерных правопорядков. А по поводу лужи, кстати, мысль хорошая. Возьми на заметку.
Тиканье часов напоминает бомбу. Тик-так, тик-так. Надо ускориться. Алиса ведь там совсем одна, мокнет, еще и общество этих отбросов рисуется. Стало невыносимо совестно за каждую секунду, проведенную под крышей.
– Знаешь, не самый интересный челлендж, если подумать. Уж точно не в моем стиле.
– Нет, с тобой действительно что-то не то, – отмечает Дэнчик, оторвавшись от записей. – Ты очень странно себя ведешь. Колись уже давай, чего происходит. Только не ври, блин, я все равно ведь пойму, когда ты что-то не договариваешь.
Перебив друга, я сделал резкий отрицательный жест рукой, поджав губы:
– Просто сейчас слишком многое поставлено на кон. И я, возможно, единственный, кто это понимает.
И, предупреждая дальнейшие расспросы, быстро покидаю домик. Некогда задерживаться. Идти сейчас по всему этому говну – это вам не два пальца об асфальт. Понимать надо.
Повезло, вышел аккурат под появление на горизонте Ульянки. Желтое пятно я разглядел без особых проблем даже с учетом замыленных очков.
– Спешила как только могла, – сообщила девчушка, протягивая мне типовой походный фонарь. – Особо его не мочи, Шура доходчиво подчеркнул, что он и так на ладан дышит.
– Спасибо, – кивнул я, просовывая фонарь под дождевик и фиксируя его за ремень.
– Возвращайтесь скорее там вместе с Лиской, – Ульянка, очевидно, расчувствовалась неожиданно для самой себя. Хотя честно пыталась сохранить бывалый задор в голубых глазках.
– Я найду ее, обещаю, – невесело усмехаюсь я в ответ и, поправив дождевик, выдвигаюсь к дырке в заборе.
Дождь барабанит по дождевику, пронзает холодными иголками кожу. Хорошо, что хоть без града. А то, помнится, с Датчем как-то гуляли одним летним деньком, так такой сипец начался, градины размером с небольшие камушки падали. Как нас обоих не сдуло – тайна сия велика есть.
Я почему-то поймал себя на том, что то и дело оглядываюсь через плечо, вдруг какой нерадивый за мной увязался. Было какое-то ощущение странное… В очередной раз обернувшись, я действительно замечаю что-то позади. Прищурившись, уже готовлюсь сам даже не особо понимая к чему, но тут из-за кустов выскакивает Жулька с языком наперевес. Грязная, мокрая, с местами слипшейся шерстью. Но моська почему-то кажется довольной.
– Вот бедолага, – покачал головой я, присаживаясь на корточки, тем самым дав собаке меня обнюхать. – Тоже Алиску пошла искать? Пойдем вместе тогда, что ли? Заодно мне дорогу до старого лагеря покажешь, а то я только сейчас сообразил, что действительно не особо-то ее и помню.
Собачка внимательно смотрит мне в глаза, после чего словно кивает и, отряхнувшись, потрусила по узкой тропинке к намеченной цели.
Дырка была уже в паре шагов, когда очередная молния окрашивает все вокруг в бледно-голубой цвет. Жулька взвизгивает и ныряет мне под подол дождевика. И так полуослепленный от вспышки, мне еще и пришлось пытаться не запутаться в ногах, пока я пытался ее оттуда вытурить. Со стороны это, наверное, выглядело довольно комично.
– Так-так, неужели это мой знакомый пионер из первого отряда Жеглов? – предельно ласково интересуются откуда-то сбоку. – Ты что это тут делаешь-то, а?
Дождь заливает лицо, так что о личности неожиданного визитера я догадываюсь не сразу. Лишь только слегка встряхнув капюшон узнаю Никиту Валерьевича. Мой неприспособленный к таким поворотам сюжета мозг слегка вскрылся. А ведь если бы меня не ослепило, то я наверняка заранее заметил бы эту тушу.
