А пока я тихо млел, Дэнчик слегка подрагивающими руками прикурил сигарету и критически осмотрел вашего покорного с ног до головы, стоило мне повернуться в его сторону:
– Целоваться в знак признательности запрещаю, – оборвал он мою благодарственную речь. – Категорически. По крайней мере, пока ты свою таблицу не отмоешь. Тьфу ты, гадость-то какая… – поморщился, подозрительно взглянув на сигарету. – Мои закончились, пришлось у этого мутика одолжить. Не суть… Ну и какого хрена тут произошло?
– Я виновата, – всхлипывает Алиса.
– Да я даже, нахрен, не сомневаюсь, – хмыкает мой друг. – Максон хоть и порой тупит, как хлебушек, но чтоб он самостоятельно в драку полез – уж увольте.
Я окидываю взглядом поляну. Презанятнейшая, стоило отметить, картина мне открылась – Рома с щуплым в конкретном таком отрубе, а жирный валяется на боку, держась за яйца, и катается из стороны в сторону. Меня от этого немного замутило, но при этом я не мог оторвать глаз, чувствуя, что правота восторжествовала. Жулька победно тявкнула, подтверждая мои мысли.
– Дела, – силюсь улыбнуться. – Я даже, порой, забываю, что ты гребаный спецназ…
– Минометчик, – поправляет меня Дэнчик. – Хотя с физухой у нас в части было неплохо, надо отдать должное. Так, ладно… Рыжая, ты ему не давай отрубиться, а я тут быстренько…
Алиса еще сильнее обняла меня, отчего я опять сдавленно пискнул. Усилием воли заставил себя поднять руку и слабо приобнять ее в ответ. До сих пор не могу поверить, что все закончилось…
Дэнчик подошел к постепенно приходящему в себя жиртресту, присел на корточки и, зажевав сигарету, с милой улыбкой потрепал того за щеку:
– Ну, орел, чего дальше с тобой и дружками делать будем? Еще раз писюнами померяемся? Ну, так, чисто по длине, допустим. Или еще как.
– Да все, мля, замяли, – простонал тот. – Больше к вам не сунемся.
– Верно мыслишь, – подмигивает Дэнчик. – Только проблемка есть… Ты-то явно не сунешься, ты хоть и дебик с рождения, но инстинкт самосохранения должен быть развит. А вот у товарища твоего, – кивает в сторону Ромки. – Сомневаюсь. Уж донеси ему как подобается. В противном случае его «бабочка» будет одиноко торчать из его же тощей жопы, вкуриваешь?
Какого-то конкретного ответа, разумеется, не было. Но сдавленное мычание последовало. Более, чем достаточно. Презрительно посмотрев на поверженного вражину, Дэнчик последний раз пыхнул сигаретой, затушил ее об землю и вернулся к нам с Алисой.
– Ну, профилактические работы проведены, можно и в лагерь выдвигаться, – констатировал тот. – Ты как сам-то, дружище, пришел в себя хоть чуть-чуть?
– Да вроде оклемался чуток, – жму плечами. – Только ребра болят. И зуб, кажется, какая-то сука выбила…
– Вот ведь блин, – поморщился Дэнчик. – Ладно, походишь так недельку. А там вернемся, куда бы мы ни вернулись, может и не придется новый вставлять.
Слишком он уж чуть ли не прямым текстом говорил о нашем с ним небольшом секрете. Хотя, Алисе сейчас, как можно было догадаться, было абсолютно все равно. Она преданно уткнулась в мое плечо, прикрыв глаза. И ей ни до чего не было дела.
– Да уж, – хриплю. – Не хотелось бы снова посещать стоматолога. Они ведь настоящие садисты. Ничего человеческого.
– Не говори, опасные ребята, – кивает друг. – Так, Алис, давай, ты Максона с одного бока бери (мое слабое «Да не стоит…» было начисто проигнорировано), я с другого. Собака, возглавляй процессию!
Радостно вильнув хвостом, Жулька гордо зашагала прочь от старого лагеря. Я в последний раз оглянулся – уже вся троица придурков подавала признаки жизни. До скрежета зубов захотелось освободиться от объятий друзей и пару раз лично их еще разок отоварить, и плевать, что лежачих не бьют. Заслужили. Но все же сдерживаюсь. Пошли они к черту.
Поймал себя на мысли, что ни о чем так сейчас не мечтаю, как о нормальном человеческом душе. А еще лучше – в ванну. И отмокать и еще раз отмокать, потягивая какой-нибудь вискарь.
– Рыжая, ты как-то на редкость молчалива сейчас, – заметил Дэнчик.
Алиса замедлила шаг, безучастно глядя вперед, в темный, шуршащий листьями от падающих капель, лес, будто пыталась выискать что-то в его глубине, слегка склонив голову набок. Плечи ее были устало опущены, а руки едва заметно тряслись под тяжестью моего тела.
– Алис, если тебе тяжело… – начал было я.
– Все нормально, – быстро ответила та. – Все равно Денис большую часть тебя самостоятельно удерживает.
– Надо же, меня повысили с «кудрявого» до Дениса, – хмыкает тот.
Губы Алисы сначала явственно произнесли: «О господи!», но вслух она сказала другое:
– Ты спас нас… Макса. Я уже не знала, что и делать. Уже готова была схватить первую попавшуюся под руки корягу и кинуться с ней на этих мразей. И будет, что будет.
– Как ты вообще на нас вышел? – спрашиваю. – Я же тебе не говорил ничего.
– И показал себя тем самым, как конченый придурок, – беззлобно улыбается Дэнчик. – Считай, что вам повезло. Никогда не догадаетесь, кому действительно стоить сказать «спасибо». Нашему любимому Никите Валерьевичу!
Я аж присвистнул:
– Да ну нафиг? Его-то как втянуло в эту бадягу?
