Боязливо оглядываясь по сторонам, я выпускал под ноги струйки пара из электронки. Хотелось бы еще вставить дополнительно наушники, но те приказали долго жить. Пришлось оставить их заряжаться в домике. Поэтому потоку ненужных мыслей ничего не мешало в этот раз. Мне были знакомы избитые фразы о страхе, который, как электрошок, встряхивает нервную систему человека. Слышал я и о том, что человеческая кровь «стынет в жилах», как «сердце выпрыгивает из груди». Но я совершенно не был готов к тому, что это не книжные метафоры и такое может однажды произойти и со мной.
– Меня вот чего напрягло, Макс, – смурно заговорил Дэнчик. – Почему этот Пионер сам не договорился поменять себя на кого-то? Это ведь логично. Тем более, что у него всяко была возможность. Тебе это не показалось странным?
– Мне кажется странным вообще все, что в последнее время происходит, – ответил я. – Особенно то, что я умудрился созерцать два трупа людей, с которыми я общался. Пусть они и были в другой реальности. Хватит об этом. Не хочу вспоминать.
– Не ты один, знаешь ли, – напомнил Дэнчик. – Меня тоже до сих пор трясет. Но я считаю, что нам надо это обсудить. Все взвесить.
– Тут нечего обсуждать, – отрезал я. Вариант того, что я действительно просто был банально напуган и оттого сдал позицию, мною даже не рассматривался. – Действуем по старой схеме. Живем так, будто встречи с Пионером не было. Все, вопрос закрыт.
– Рассчитываешь убежать от проблемы?
– Убежать? – я аж притормозил и вопросительно уставился на друга. – Я не думал убегать от проблемы. Я ее просто временно откладываю на «потом», ибо не вижу пока особого смысла ее обмусоливать. Пустая болтология нам никакой пользы не принесет.
– Думаешь? – Дэнчик склонил голову набок, будто ожидая от меня какого-то внезапного озарения в связи с этим вопросом. – А как же постулат о том, что в диалоге рождается истина?
– Не в диалоге, а в споре, – нетерпеливо бросил я. Ладно, будет сейчас тебе откровение. – Брат, знаешь, что меня больше всего бесит в homo? Дикое желание точить лясы без особой на то надобности. Самое раздражающее на приеме. Краткость – сестра таланта, а с любой проблемой я разберусь сам, если мне ее четко обозначить без ахов и вздохов.
– Открою тебе маленький секрет, но у окружающих вокруг тебя людей есть чувства, – покачал головой Дэнчик. – Дело уже даже не в моем мнении, пофиг, просто… Хотя бы просто выслушать человека никогда лишним не бывает. Макс, мы в обществе живем. И с мнением и чувствами других периодически нужно считаться.
– С чего вдруг? – поправил я съехавшие от удивления очки. – Не, с твоим мнением я считаюсь, просто я также и не считаю лишним озвучить свою позицию, которая в данной ситуации более правильная.
– Да твоему эгоизму памятник можно ставить! – развел руками Дэнчик.
– Уже, – ухмыльнулся я, кивком указав на замаячившего на горизонте Генду. – Сам говорил, что кого-то он напоминает.
– Баран, – проворчал Дэнчик.
– Сам баран!
Выйдя к площади, я разглядел там Лену, которая сидела под фонарем на скамейке и читала какую-то книжку. Память, естественно, не сочла лишним напомнить мне о том, как я видел ее, укутанную в окровавленную простыню в объятиях вариации Пионера. Кое-как прогнав наваждение, я постарался вернуть былую безмятежность.
– Вон, сидит человек молча, книжку читает, – укорил я Дэнчика. – Никого не раздражает. Идеальная пионерка.
– Чего ждешь? Иди, испорти ей вечер, – пожал тот плечами.
– Зачем? Лена, в теории, с этим прекрасно сама может справиться, да и потом, у меня есть ты, – подмигнул я ему. Мой друг обессиленно простонал и прибавил шагу в сторону столовой.
Не успели мы приблизиться на достаточно близкое к столовой расстояние, как Дэнчик ни с того, ни с сего схватил меня за рукав и с силой дернул в ближайшие кусты. Я при этом издал очень странный гортанный звук, который, как мне кажется, не смогу воспроизвести больше никогда – настолько внезапным и мощным был этот толчок. Я даже не нашелся, что сказать, лишь ошалело смотрел на друга, пока тот что-то внимательно разглядывал по направлению к столовой.
– Это… Какого хрена было? – наконец я смог вспомнить родную речь.
– Да тихо ты! – шикнул Дэнчик. – Лучше глянь, кто там такой распрекрасный на крылечке столовки копошится.
Приглядевшись, я смог увидеть в крошечном круге света тусклого фонаря две фигуры, одну высокую, в пионерской форме, вторую, чуть пониже, – в красной футболке, которая силилась разглядеть что-то на том месте, где мы с Дэном были буквально минуту назад. Рыжие! Двачевская, очевидно, пыталась вскрыть дверцу, пока Ульянка стояла на стреме.
– Вот те раз, – присвистнул я. – Это у нас что теперь, двойное ограбление?
– Одинарное, – сузил глаза Дэнчик. – Хрен им, а не булки после того, что они с нами учудили. Надо их как-то шугануть. Есть идеи, как это сделать максимально эффектно, доктор Зло?
