– Эх, прощай, Юрец, – деланно всплакнула Алиса. – Ульянка наверняка обидится, что ее питомец был отпущен на волю без ее ведома.
Юрец? Иисусе… Ладно, сам в детстве садового паука Жорой окрестил. Не мне судить ребенка. А вот, что обидится… Вспоминая, что жизнь насекомых у этой барышни неведомым образом сокращается, то я, думается, сделал благое дело.
– Касательно косяков – не моей инициативой было запихнуть меня в этот ночной кошмар клаустрофоба, – съязвил я, натягивая шорты.
– Хочешь об этом поговорить? – тут же отреагировала Алиса, поигрывая костяшками пальцев. Вот уж действительно бодливой корове Бог рогов не дает.
– Ни капли, – мотнул головой я.
Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, я с тоской посмотрел на галстук. Плюнув, я повязал его на запястье на Алисин манер. Та одобрительно хмыкнула. А ведь действительно неплохо смотрится.
– Ладно, я отчаливаю, – сообщил я. – Мне зайти за тобой?
– Ага, – монотонно ответила Алиса. – Только постучаться не забудь. А то вдруг я еще не закончу переодеваться. Тебе же хуже будет.
– Ну, знаешь, я же не ты, – ответил я и, улыбнувшись закипающей рыжей, пошел к себе в домик.
Лишь когда деревянная дверь крепко за мной захлопнулась, я позволил себе полностью выдохнуть. Ну и дела. В голове, будто на репите, прокручивался разговор девчонок. Из которого я не понял ровным счетом ничего, хотя кое что все же понял. Семьи девушек определенно дружат, раз у Алисы такие довольно близкие и непростые отношения с родителями Лены. Которых она, без преувеличения, стыдится. Отношений, в смысле. Не родителей фиолетоволосой, ибо стыдиться там явно нечего, раз уж отец Лены сумел как-то обелить Алису в глазах дружного пионерского коллектива после ее прошлогодней глупости с памятником Генде. Очевидно, что непростой человек.
Еще Воблу какую-то упоминали. Что за Вобла такая – тайна сия велика была, да и не наплевать ли мне?
Кажется, Алиса с Леной далеко не просто подружки с четко распределенной между друг другом иерархией головы и рук. Что-то там намного серьезнее. Чего мне, как уже довольно тонко намекнула Алиса, знать не полагается. Ну и ладно. Любопытно, да. Все же нам еще вместе две недели вариться, и-таки хочется побольше знать о людях, которые окружают. Но, раз уж не хочет человек, значит, так тому и быть.
У нас в домике я застал Дэнчика с Ульянкой. Нет, не целующихся. Но довольно увлеченно беседующих о шансах Сборной СССР на Чемпионате мира в следующем году. Даже моих скудных знаний о футболе хватало, чтобы быть твердо уверенным, что, спойлер, шансов никаких. Но Дэнчик не портил боевитый настрой девчушки и усиленно восхвалял некоего Протасова, который «ну по любому должен будет забить».
– Сидите, предатели? – изобразив глубочайшее оскорбление, я подошел к тумбочке, откуда выудил свои черные плавки. – Все, лафа закончилась. Брысь, мелкая, мне переодеться надо.
– А чего это ты раскомандовался? – спросила Ульянка, не утруждая себя тем, чтобы понизить голос. – Может, я не хочу уходить?
– Ладно, оставайся, – пожал плечами я. – Но учти, что после всего, что ты увидишь, ты просто обязана будешь выйти за меня замуж.
– Фу, – скривилась рыжая-младшая. – Я лучше до конца жизни буду цветной капустой питаться, чем выйду за тебя.
– Согласен, становиться моей женой – не самое мудрое решение, как и до конца жизни питаться упомянутой тобой дрянью, – согласно кивнул я. – Поэтому, Улечка, если действительно не хочешь совершать ни одного из этих мерзких поступков, то выкатись отсюда, пожалуйста.
– Вот сразу мог бы «пожалуйста» сказать, – Ульянка сострила озорную гримасу и выпорхнула из домика.
– Как посидел? – глумливо поинтересовался Дэнчик.
– Нормально, – я решил от греха выждать пару минут на случай, если Ульянка додумается вытворить какую-нибудь пакость, пока я бы переодевался. – Ненароком сделал то, что ненавижу в homo больше всего – вторгся в чужую личную жизнь. Не самое приятное теперь чувство, знаешь ли.
– Да ладно тебе уж так остро на это реагировать, – Дэнчик подошел ко мне и приобнял за плечо. – Мы же в пионерском лагере. Подслушивать девчачие разговоры здесь в порядке вещей. Они же не планировали там, допустим, совместного убийства Панамки?
– Не планировали, конечно, но все равно была затронута какая-то тема, о которой Алиса явно не хотела бы распространяться, – я прислушался к происходящему за дверью – признаков Ульянки, по крайней мере, слышно не было.
– Ну, значит, не распространяйся, – невозмутимо ответил на мое укоризненное замечание Дэнчик. – Смотрю, уже с Двачевской на одной волне?
– Что? – не понял сначала я. Лишь только проследив направление его взгляда понял, что он говорит о повязанном на руке галстуке. – А, это. Да мне впадлу его надевать было просто.
– Ясно, – кивает. – А когда начнешь рубашку под грудь подвязывать?
– Вах, какая шутка, – съязвил я. – Все, дай переодеться уже. А то мельтешишь тут перед глазами.
