Поняв, что вряд ли я буду испытывать в связи с этим какие-нибудь моральные терзания, с готовностью отдал пустой сосуд Пионеру. Тот отвесил реверанс и растворился в воздухе. Без хлопков, дымки или прочей чуши. Он просто исчез, будто и не было никогда.
Виола во всей своей недетской красе неумолимо приближалась, посему я постарался по-быстрому придать своему виду максимальную безмятежность. Форму расправил, волосы приложил, дыхнул в руку – пивом пахло, но не сильно. Если не дышать рот в рот, то учуять вряд ли возможно. Ладно, господа, пионер Жеглов готов к труду и обороне.
– Вечер добрый, Виола, – нацепил я на моську свою самую очаровательную улыбку.
– Здравствуй-здравствуй, пионер, – сверкнула медсестра своими разноцветными глазами. – Ты уж извини, что так получилось, ездила в Райцентр по работе. Давно ждешь?
– Да не очень-то, – пожал плечами я. Не обманул Пионер по поводу нее. – Минут пять, плюс-минус. Но соскучиться уже успел.
Блин, вот серьезно, да, Макс?
– Что ж, приятно слышать, что по мне, пожилой тетке, скучают такие добротные юноши, – ухмыляется Виола. А я про себя в очередной раз хороню свой длинный и немного окосевший язык.
– Да бросьте, вы совсем не пожилая, а очень даже наоборот, – пробормотал я.
– Жилая? – уточняет Виола.
– Да! В смысле, нет… Твою мать. Извините, – сокрушенно ответил я, пряча взгляд в пол.
Виола деликатно хохотнула и, аристократично двигая бедрами в узких джинсиках, прошелестела мимо, окончательно тем самым вгоняя мой лоб в испарину. Про свой взгляд даже думать не хочу. Поди как у той какающей собачки. Разве что язык не вываливается.
– Вы, Виола, – говорю. – Немилосердны. Боюсь, как бы вскоре, после долгого нахождения с Вами в одном обществе, мне бы за вас драться не пришлось.
– Так это не беда, подлечим потом все ссадины, – подмигнула та, пропуская меня в прохладное помещение медпункта.
Виола тут же облачилась в свой медицинский халат, взглядом приглашая меня присесть на кушеточку. Опять. Оставалось надеяться, что в этот раз без добровольно-принудительного осмотра. Сама же села за свой стол, подперев руки под подбородок.
– Значит, пионер, задача на сегодня у тебя такая – в воскресенье привозили новую партию лекарств, мы с Олей уже начали вчера разбирать коробки, но до конца дело довести не успели, так что перекладываю сию задачку на твои сильные мужские плечи.
Спрашивать о причине неуспеваемости я уж не стал – слегка пьяненкие глаза вожатой все еще свежи в памяти.
– С тебя требуется разобрать остатки, записать в журнал и сложить в ящички, строго по наименованиям. Уж что где и с чем должно лежать, думаю, разберешься, как я убедилась, в медицине ты действительно разбираешься.
– Понял-принял, – кивнул я. – Разрешите приступать?
– Приступай… пионер, – улыбнулась Виола. – Если почувствуешь дискомфорт, то не стесняйся, обращайся, осмотрю тебя… полностью.
Эх, а мне только начало казаться, что она способна на общение без этих ее двусмысленных намеков. Ладно, чего уж там. Мне в последнее время и без этого очень много чего кажется лишнего. Я забрал со стола у Виолы журнал и прошествовал к ожидающим меня коробкам. Схватив сразу парочку, водрузил их на кушетку. Аккуратно вскрыл, будто боясь того, что они внезапно рванут. Но внутри были только лишь совершенно безобидные лекарства – уголь, зеленка, аспирин и иже с ними. В другой обнаружились вата и бинты. В общем, все, рассчитанное сугубо на нужды особо буйных детишек.
– Пиво будешь? – неожиданно спрашивает Виола.
Я невольно сглотнул. Вот, думаю, вашу Машу, начинается. И самое занимательное, что оного-то, как раз, и нет.
– А что, – искренне удивляюсь. – Можно?
– Ага, не хватало мне еще только пионеров спаивать, – усмехнулась Виола. – Но твоя реакция мне интересна.
Я в ответ только поморщился. Тоже мне, блин, приколистка нашлась на мою голову. За какие такие грехи мне все это выпало, напомните?
– Что, осуждаешь? – Виола с любопытством склонила голову на бок.
Я молча отсортировал оставшиеся в коробке бинты в одну кучу и даже с некоторым самодовольством повернулся к медсестре:
– А кто я такой, чтобы осуждать-то Вас, Виола? Всего лишь начинающий ветеринарный врач. И даже пока что не практикующий. А Вы уже человек, очевидно, со стажем, не мне Вас упрекать в том, что Вы можете позволить себе некоторые… вольности. Тем более, с такой-то профессией.
– Не в бровь, а в глаз, пионер, – Виола откинулась на спинку стула, закинув при этом ногу на ногу. Ну ничуть не хуже этой вашей Шэрон Стоун, хочу сказать. – Врачи, как и военные, стареют раньше положенного срока. Таковы издержки. Но мы прекрасно знаем, на что идем, не так ли?
– Определенно, – кивнул я, вспоминая своего первого пациента, которого пришлось усыпить. Маленький котенок, заболевший калицивирозом. Меня предупреждали, что будет очень больно. И даже на пороге смертельной инъекции я еще не представлял, насколько.
– Ладно, не пыхти, соловей-соловушка, коробки сами по себе не опустеют, – быстро соскочила с темы Виола, заметив мой потускневший взгляд.
