Впрочем, медсестра вряд ли заметила, как я возмущенно развел руками, ибо почти сразу после ее последней фразы повернулась ко мне изящной спиной, да и ушла. Пофырчав еще для приличия, я вернулся к коробкам. Работы было еще, ориентировочно, минут на сорок, если не на час. Если не буду отвлекаться, то все пройдет и того быстрее.
Совершенно неожиданно, спустя минут пять после ухода Виолы, в медпункт ввалилась, кто бы вы думали, Двачевская. Она растерянно оглядывалась по сторонам, но, поняв, что я в гордом одиночестве, одобрительно улыбнулась.
– Ты здесь один, отлично, а то я уже целую жалостливую речь для Виолы подготовила, – заявила та и, как ни в чем не бывало, уверенным шагом направилась к шкафчикам с медикаментами. На середине пути остановилась, что-то прикинула в голове, и подошла уже к столику самой медсестры, где принялась беззастенчиво рыться, сопровождаемая моим вопросительным взглядом.
– Кхм-кхм, – откашлялся я, привлекая к себе внимания. Но в ответ получил кило презрения. Рыжая как шарила в поисках чего-то, так и продолжила.
Ладно, попробуем по-другому:
– Алиса!
– Да что тебе? – раздраженно отозвалась та.
– Ну, если тебе чего-то нужно, то могла бы меня попросить, я бы тебе выдал, – подсказал я ей более рациональное решение проблемы. – А то я тут, вроде как, за официального помощника, а ты такой самодеятельностью занимаешься.
– Ладно, дай мне угля тогда, – нетерпеливо отозвалась та.
– Угля? – я даже немного растерялся. Как-то слишком… безобидно.
– Да, угля, – повторила Алиса. – Улька конфет объелась, у нее живот болит.
– И почему я не удивлен, у нее ведь кровать от фантиков трещит, – покачал головой я. Что ж, как раз с активированным углем и занимался. – Сколько тебе?
– Дай пару блистеров, – скороговоркой ответила рыжая, с интересом рассматривая плакат с человеческой анатомией.
Я уже хотел было ей протянуть таблетки, да и избавиться от нее поскорее, как вдруг в памяти кое-что вспыхнуло. Уголь. Алиса химик. Прецедент уже был. Так-так, Двачевская…
– А ты, ну, не знаю, чисто случайно серу с селитрой к нему добавлять не собираешься? – спросил я, чувствуя небольшую обиду на себя за то, что чуть с такой легкостью не дал себя сделать соучастником ее разрушительных похождений по «Совенку».
Алиса поморщилась и зашипела, как стая рассерженных котов:
– То есть ты думаешь, что уголь мне нужен не для помощи подруге, а исключительно только ради того, чтобы чего-то взорвать? Даже после того, что ты услышал? Хорошего же ты обо мне мнения, Макс.
– Ну, извините уж, Алиса Викентьевна, – развожу руками. – Жила-была девочка – сама виновата, знаешь такую сказку?
– То есть, уголь ты не дашь?
Ну, что тут можно сказать? А если правда Ульянке плохо? Я тогда попаду в очень неловкое положение. Достаю из кармана электронку, закуриваю, разгоняя дым ладонью.
– Да нет, почему же, дам, – отвечаю как можно спокойнее. – Но под расписку.
– Чего? – округлила глаза рыжая.
– Того, – передразниваю ее я. – Это чтоб ты дурить не удумала. Да и мне чтоб спокойнее было. Не думай, сразу с этой распиской к Панамке или Виоле не побегу. А если тебе правда уголь для Ульянки нужен, то я ее вскоре выкину просто и все. Все в плюсе.
– Да пошел ты со своими расписками! – взорвалась Алиса и направилась к выходу.
– То есть, уголь все же не для Ульяны? – хитро уточнил я, заранее готовя листочек с ручкой.
Алиса попереминалась с ноги на ногу у двери, затем решительно подошла ко мне, выхватила из рук канцелярские принадлежности, что-то там начиркала и с силой приложила его об стол.
– Доволен? – ядовито спросила она.
– Более чем, – улыбнулся я, протягивая девушке блистеры. В расписку смотреть не стал. Я знал, что там то, что мне нужно.
Алиса взяла уголь, посмотрела на меня. А затем внезапно залепила мне пощечину. Не сказать, что сильную даже. Больно сделать она явно не стремилась. Просто обиделась.
– А мне уж начало казаться, что ты не такой, – скривилась она. А глаза почему-то наполняются прозрачной соленой влагой. Или мне кажется. Свет немного тусклый, не пойму.
– Такой-такой, рыжая, не думай ничего лишнего, – ответил я, потирая щеку.
– Дебил, – шикнула Алиса и быстрым шагом вышла из медпункта.
Вот и поговорили. А у меня даже сил рассмеяться ей вслед не нашлось. Сделал еще пару тяг и таки посмотрел на листочек. На нем немного корявым почерком было выведено «Беру уголь для Ульяны. А ты подавись!». И злобная рожица. Хмыкнув, аккуратно свернул расписку, положил в карман и вернулся к коробкам.
***
Не знаю уж, где там шлялась Виола, но к тому моменту, когда она вернулась, я уже раскладывал последние флакончики с каплями для глаз. Она осмотрела проделанную мной работу и довольно кивнула:
– Что ж, пионер, молодец, справился.
Я улыбаюсь в ответ. Хороший все же вечер, думаю. Да и день в целом, если уж говорить о каких-то итогах. Нестандартный для моей персоны уж точно. Да, в этом затерянном во времени пионерском лагере бывает даже здорово. Этого не отнимешь.
– Так хорошо все сделал? – спрашиваю. – Я старался.
