Поскольку занятия с Зейном вынужденно были отменены, а ему на замену не пришёл ни Яс ни Оре, то у меня был целый вечер на изучение странного подарка. Первые часы я искренне думала спалить эту макулатуру к чертовой бабушке и сама не знаю, что меня удержало от этого шага. Когда же я смогла расшифровать содержимое записки, которое звучало как:
«Мечтаю увидеть твоё лицо, когда ты прочитаешь содержимое этих папок».
Я смогла прочитать и подпись, которая до этого выглядела как простая волнистая линия. Сейчас же это явственно превращалось в «Лея».
— Ах, ты ж тварюшка, — усмехнулась я.
Уж, не знаю, что эту тётку так на мне заклинило, но даже будучи в бегах она нашла возможность отправить подарочек. Стоило разобраться с запиской и понять принцип того, как именно пишет эта девица, как дело пошло. Я читала страницу за страницей и пребывала в смешанных чувствах. Это было три «личных дела», как я назвала про себя эти папки. Одна на Алисандру, вторая на Томаса и третья на меня, само собой. Что ж составлено было толково. Было прописано всё: начиная от происхождения, каких-то физических характеристик и заканчивая личностными качествами. Далее шла стратегия пробуждения крови, различные сценарии того, как этого можно было добиться.
— Вот, суки, я им можно сказать Алисандру пробудила, хоть бы спасибо сказали, — пробормотала я, берясь за дело Томаса, а сама подумала, что полтора льер в кармане это вот вообще несерьёзно, когда я работу целого штата специально обученных людей выполняла! Где деньги, Зин… Зейн, то есть!
А вот прочитав личное дело Томаса я не на шутку разозлилась. Не было никакого кораблекрушения. Изначально госпожа Вьер содержалась на нижних ярусах Башни, так как была в «резерве» для «возможного использования в качестве катализатора пробуждения крови».
Я, конечно, рационально понимала, что это необходимость, вызванная разломом, о котором говорил Зейн, но злилась всё рвано. Ровно до тех самых пор, пока мне не пришла мысль о том, что на каждой войне есть необходимые жертвы. В конце концов, госпожа Вьер жива, здорова и вместе с сыном теперь верит в чудеса. Наверное, лучше и правильнее всего не отбирать у них эту веру и просто дать им возможность наслаждаться тем, что они есть друг у друга.
Когда же пришла очередь моей папки в ней обнаружился тест-лист на враждебную среду исходя из которого выходило, что нас троих специально разместили в Башне, обозначив наш статус отщепенцев. Далее шли замеры «устойчивости к стрессу». Я была отличницей.
— Ещё бы, — фыркнула я. — Вам бы батю моего в консультанты, он бы вам рассказал, что такое «стресс» и как его вызывать, — покачала я головой, откладывая и этот листок в сторону.
Далее шли сценарии для меня и вот тут я несколько растерялась. Эдвин Фирс был обозначен как приоритет для меня, а далее был расписан сценарий того, как он начинает пить, гулять и веселиться…
— Ах ты ж, — аж задохнулась я. — Я тут переживаю, что квартал спалила, так тут и вины-то нет моей! Так вам и надо, поганцы, будете знать, как моего Эдвина на путь разврата толкать!
Далее шел вариант под названием: «Сильное чувство. Первая любовь». И вот тут-то мне стало действительно не по себе. В груди как-то странно заломило, и я с трудом смогла сделать вдох. Пугающие мыли вдруг заметались в моей голове. От них стало холодно и противно. Я поняла, что просто не могу продолжать читать дальше! Я не готова! Я боюсь…
«Первая любовь».
«Сильное чувство».
«Объект устойчив к стрессу, потому рекомендую попробовать вызвать сильное чувство, согласно возрасту и полу, наиболее подходящим считаю любовь».
— Да, ты знала, что отправить, — прошептала я, смахнув слезу, которая сама собой соскользнула по моей щеке.
Я как-то очень резко почувствовала, что безумно устала. Захотелось залезть в постель и не вылезать из неё до тех самых пор, пока каждый новый вдох не будет отдаваться такой оглушающей болью в груди. Я хочу спать…очень.
Сомнительные плюсы общества, где во многих аспектах главенствовал род аршваи рам были в том, что невозможно было просто взять и спрятаться, не поставив главу в известность по одной простой причине — деньги. Основные ресурсы рода были сосредоточены в руках главы. Личные счета у многих аршваи рам были исключительно завязаны на зарплате ну и на каких-то возможных накоплениях, полученных в наследство или ещё как-то. Любой личный счет мог быть временно заблокирован по обращению главы, если тот посчитает, что подопечный рода приступил закон, выказал неуважение роду, да по многим причинам. Слово главы было законом, потом уже могло начаться судебное разбирательство и по его завершении решалось, какая участь ждёт аршваи рам далее.