Воя во весь голос, я шла шаткой походкой по каменистому склону, понимая, что больше ничего не хочу в этой жизни! Как же они замучили меня! Всю жизнь терпела! Всё ждала чего-то⁈ Что примут. Что полюбят. Верила каждый раз, как распоследняя дура, что брат, сестра, мачеха, а может быть однажды и отец признают меня… А, всё, что получила — это бесконечные издевательства, обзывательства за то, что толстая, неуклюжая, тупая, да и вообще не пойми что! Ничего не умею…
А, учил ли меня хоть кто-то чему-то⁈
Уж лучше б и не родилась я вовсе!
Вот на этой шаткой мысли, нога моя оскользнулась на влажном камне покрытым бурым мхом. Я неуклюже взмахнула руками и стремительно полетела вниз головой. Момент удара запомнить уже не смогла…
— Это точно она? — рассматривая две торчащие в небо упитанные ноги в розовато-линялых панталонах, Фет опустился на колени, приподнял юбку, что скрывала искривленное в гримасе ужаса красное лицо.
Он остановил время аккурат за мгновение до гибели девушки и сейчас вместе со своим другом Маат, с нечитаемым выражением на лице, они разглядывали последнюю из созданного Маат народа…
— Это всё Аишет с её грёбаной тюрьмой! Посмотри только, — зло указал мужчина пальцем на повисшее в воздухе недоразумение, — хорошо, что мы успели, но что толку? Что толку⁈ С таким характером она всё одно умрёт, а следом и я! Аишет, мать её, специально к этому подвела! По-другому и быть не может!
— М-да, и рад бы утешить, но судя по всему не чем… — тяжело вздохнул Фет, сложив руки на обнажённой глянцево-черной груди. Единственным предметом одежды на мужчине была золотая юбка из тонких кожаных полос чуть выше колена. Царящий в предгорьях Тарволь холод его ничуть не беспокоил. В конце концов, он бог и холод был ему ни по чем.
— Это последняя кровь, Фет, понимаешь? — несколько болезненно прошептал Маат опускаясь на колени возле висящей в воздухе девушки. — Кровь, которую ещё нужно суметь пробудить.
Оба мужчины были гораздо выше любого человека и лишь поэтому девочка казалось такой маленькой рядом с ними.
— Я предвидел это, — тихо сказал Фет. — Я знаю, один раз ты уже пострадал за то, что нарушил правила и влез в дела мирские, но ты ведь жив! А, если эта девчонка ни на что не годится? Я не желаю видеть, как мой единственный друг умирает…
— Что ты? — нахмурив светлые брови, посмотрел Маат на друга своими неоново-голубыми глазами.
— Я украл прялку у сестры, — прошептал Фет.
— Ты спятил⁈ Плетущая судьбы и души не сможет без своей прялки…
— Поэтому, нам надо поскорее её вернуть! — прошипел мужчина, сверкнув на Маат черными глазами полными негодования. — Мы не будем ничего конкретно менять! Всё, что нам нужно притянуть сильную, но разрушенную душу и сплести один стержень с другим ну и мотануть колесо разок назад! Нестрашно! Ничего не изменится, да и не заметит никто! — протянул он на ладони крошечную сияющую золотом прялку, стоявшую на не менее крошечном колёсике.
— И, где я тебе достану такую душу?
— Я же не просто так принёс это, — Фет выразительно посмотрел на артефакт в своих руках. — Смотри, — точно фокусник он разжал вторую ладонь, чтобы показать изрядно потрёпанную, но всё ещё тлеющую искру чужой души. — Притянул его…
— Его? — нахмурился Маат. — Он был мужчиной?
— Ой, да какая разница, — пожал плечами Фет. — Сестра говорила, что у душ пола нет!
— После прохождения через очищающий котёл, — в отчаянии вскинув руки, воскликнул Маат.
— Да всё равно, — взмахнул рукой Фет. — Эта через котёл уже не пройдёт. Слишком надорвана. Да и нужен нам лишь стержень, память не подтянется. Сплетём с душой последней, — кивнул он на висящую к верху ногами девицу, — отмотаем немного время назад, дадим ей время слиться с более сильным стержнем, и мы получим то, что нужно!
— Где ты её взял? — практически жалостливо просипел Маат, не зная уже можно ли согласиться с предложением друга или лучше отказаться и принять свой конец вместе с последней из созданного им народа.
— В одном безмагическом мире, — пробормотал Фет. — Там у них какая-то Перестройка и выживали лишь те, кто за себя мог постоять. У него был свой отряд, его звали Илья, правда, похоже на имя девчонки? А? — заискивающе улыбнулось божество. — Ну, и они боролись за справедливость, — важно кивнул Фет, на искру. — Они сражались с такими же, как и они, чтобы иметь право покровительствовать несчастным торговцам за символическое вознаграждение. Его предал друг и он даже сидел в тюрьме, совсем как ты, Маат, — ободряюще улыбнулся Фет.
— Да? Он был благородным воином?
— Ну…уважаемым, — кивнул Фет, поспешно прикрыв глаза, чтобы его только окрылённый надеждой друг не заметил, как ему на самом деле неловко за обман.
Но и вариантов не было. Он и так спер то, что никто брать не хотел из местных крылатых богов, пока рогатые не подоспели…
— Хорошо, давай попробуем…
— Почему так долго не приходит в себя? — женский голос, полный негодования разозлённым писком ворвался в сознание.