— Но, госпожа, Элия сильно ударилась при падении, лекарь сказал, что это нормально, что так долго не приходит в себя. Всё же с лошади упала, хорошо хоть шею не сломала… — ответствовал старческий, несколько дребезжащий голос.
— Думаешь?
— Что? — растерянно спросила старушка.
— Ну, что это хорошо? — вкрадчиво поинтересовалась женщина и только в этот момент мою голову пронзила нестерпимая боль, а вместе с тем пришли и воспоминания.
Это был очередной урок верховой езды. Не у меня. У брата с сестрой. Я всего лишь бездельно болталась во дворе, посматривая на то, как учитель занимался с ними, когда Тэо вдруг заметила меня и предложила попробовать тоже. Вот уже десять лет я живу в замке своего отца, а всякий раз с замиранием сердца жду, что мои родственники хоть как-то признают меня. Интересно, зачем оно мне надо?
Неожиданная мысль болью прошила виски.
И впрямь, на хрена я полезла на лошадь, когда ни разу не сидела в седле? А, эти мелкие выродки возьми и стегани скотину подо мной… Че за?!.
— Ой, кажется пришла в себя? — забормотала няня, приставленная отцом к нам троим, но по факту занимавшаяся в основном братом и сестрой.
Открыв глаза, не смогла сдержать накатившего раздражения.
— Воды дай, — буркнула бабке, чтобы та немного занялась делом и перестала жужжать у меня над головой.
— Что…а да, сейчас, — пробормотала та и резко скрылась с горизонта.
— Рада, что тебе лучше, надеюсь, ты не заставишь себя ждать на ужин, — пробормотала мачеха, развернулась на каблуках и была такова.
А, вот я так и лежала, смотря в одну точку. И, вот, что было действительно странно. Всю свою сознательную жизнь, на мачеху я смотрела с придыханием, страхом и в какой-то степени с восторгом. Она мне казалась такой красивой, миниатюрной, изящной. Её манеры были идеальны. Но сейчас… как пелена с глаз спала? Баба, как баба ещё и жалела, что я шею не свернула…
Так бы и вломила ей в догонку!
От последней мысли стало не по себе, но странно хорошо?
Нахмурившись, я откинула одеяло и попыталась встать…
— Это ещё что? — забормотала я, понимая, что кто-то что-то обмотал вокруг меня…
И только, когда руки прошлись вдоль тела я наконец-то в полной степени поняла, что то, что мешало подняться — мой собственный живот! Но, у меня нет такого!
Голова вновь разболелась, заставляя болезненно жмуриться. Да, что со мной такое⁈ Словно и тело не моё и всё вокруг не то! Ещё этот мамон торчит, как будто я беременная…
От последней мысли и вовсе замутило, и я поспешила в уборную.
Вернувшись увидела няню, что сгружала графин с водой на маленький столик возле кровати.
— Попей и одевайся, скоро ужин…
— И че?
— Что?
Похоже у няньки любимым словом было «что», во всяком случае, она всё время что-то переспрашивала. А, может, старческое уже, и она с первого раза плохо слышит?
— Слушай, фрау, — заговорила я, садясь на кровать широко разведя колени. Так и мамон меньше мешался.
— Как ты меня назвала? — перебила нянька.
Нахмурившись, я задумалась над её вопросом. И, правда, что это значит? Стоило ей спросить, как я поняла, что и сама не знаю. Но ей почему-то шло, особенно потому, как я представляла эту загадочную «фрау» в чепце и в белом переднике на коричневое платье. Вот и нянька странным образом вписывалась в образ.
— Да не суть, — буркнула я. — Голова у меня болит и сильно, че всем этот ужин так сдался? Тут пожрать нельзя, что ли?
Какое-то время бабка молчаливо взирала на меня так, словно впервые увидела. Кожа на её пухлых щеках как-то странно налилась сперва бледностью, потом краснотой. Она злобно прищурилась и схватилась за полотенце, висящее на спинке стула, что стоял рядом со столом.
— Ты че удумала, старая? — пробормотала я, смотря, как она скручивает полотенце в жгут.
— Старая⁈ Пожрать⁈ — завопила бабка, похоже выходя из себя и как-то чересчур резво взмахнула своим оружием в мою сторону.
— Эй, не вздумай даже! — вызверилась я, но похоже это лишь наоборот придало ей ускорения, и она щелкнула своим импровизированным хлыстом прямо по мне.
После того, как плечо прошила вспышка жалящей боли то, что было в последующие несколько минут, я честно говоря, не знаю. Словно свет выключили, а в себя пришла уже сидя на няньке верхом и довязывая руки у неё за спиной её же полотенцем. Бабка уже не сопротивлялась и спокойно лежала поперёк кровати лишь часто и злобно дышала. Надо думать, весила я немало и быть погребённой подо мной то ещё удовольствие.
— Ты учти, фрау, в следующий раз не посмотрю, что ты баба, — пробормотала я и шокировано замерла.
Всё произошедшее было так на меня непохоже! Я никогда… никогда… не то, что руки ни на кого не подняла даже в мыслях старалась плохого не думать, надеясь, что боги однажды оценят моё прилежание и вознаградят за послушание… А, что же я сделала?!.