— Да? Ну, вообще-то мой малыш Джером водил меня в лучшие казино Сартонии, боюсь у вас нет шансов ребята, — алчно улыбнулась Алисандра. — Но учтите, я просто так на интерес не играю! Всё же у дочери графа должно быть, что поставить на кон! М?
— Само собой, — обменявшись с Фирсом нечитаемым взглядом, я старалась выглядеть немного напуганной. — Надеюсь, деньги подойдут?
— Хм, конечно, — оскалилась девица, вытаскивая из-под лавки свой небольшой саквояж. — Начнём? — счастливо улыбнулась она, доставая довольно пухлый кошелёк.
— Сделаем небольшой привал? — спросил Яс, понимая, что в пути они уже четыре часа и предстоит им ещё столько же, чтобы добраться до необходимого им порта. Лошадей необходимо было напоить, да и им не мешало бы размяться. И лучше сделать остановку пока они на оживленном тракте, где есть специальные места для этого, прежде, чем начнётся лес.
— Да, движемся по плану, так что можно, — кивнул Зейн, давая своё согласие на остановку.
Стоило их процессии остановиться, немного съехав с основного тракта, как из неприметной черной кареты дочери графа Изэр послышались совершенно непереводимые на язык аршваи рам вопли.
— Вы мошенники! Мошенники! Как вас земля таких носит⁈ — высокий женский голос, разрезал обычную суету, привлекая к себе внимание занятых рутиной воинов и аршваи рам. — Шулеры!
Дверца кареты распахнулась и оттуда выскочило лохматое нечто в одном сапоге, с помадой размазанной по всему лицу и отчаянно пытающееся выдрать плащ из чьей-то крепкой хватки.
— Отдай, сказала! — тянула девица плащ упершись одной ногой в подножку кареты. — Сука! — рявкнула девица и тут же полетела спиной на землю.
Следом на неё упал плащ, сапог, а после странной возни уже в карете и яростного шипения очень похожего на: «Отдайте, кому говорю! Я вам потом ещё достану!», и довольно увесистый саквояж.
— Что здесь происходит⁈ — в сопровождении Яса и Оре, подошел к карете Зейн.
— Господин, — завыла лохматая блондинка, что сейчас самым позорным образом рыдала сидя в придорожной пыли. — Они! Они! Меня-а-а! — выла она, когда Зейн открыл пошире дверь кареты наталкиваясь на до безобразия приличное зрелище.
Дочка графа и пожилой мужчина в очках, представившийся её опекуном, сложив руки на коленках мило улыбались и хлопали ресницами, точно близняшки, если не брать во внимание их пол и разницу в возрасте.
— Что здесь происходит⁈ — рыкнул Зейн, не желая задерживаться, чтобы разбираться в каких-то разборках еле как отысканной пятёрки.
— Господин, — неожиданно заговорила пожилая женщина, — у неё похоже истерика. Всю дорогу так воет, может быть, поменяете её местами с моим сыном? Ну, сил нет никаких уже, — горестно вздохнула женщина, — как мы только её не успокаивали.
— Что⁈ — заорала девица с земли. — Твари! Какие же вы все твари! Ненавижу вас! Всех ненавижу! — орала она.
Зейн лишь раздражённо прикрыл глаза, потянулся за силой к одному из рейши и едва коснувшись лба блондинки, погрузил ту в глубокий сон. Некогда ещё и с ней возиться.
— Поменяйте их местами с мальчиком, — отдал он распоряжение одному из воинов, после чего отдав ещё несколько указаний, устремился к своей лошади. Стоило поспешить.
Томас оказался очень милым парнем. Мы были ровесниками, но почему-то сначала мне показалось, что я старше. Хотя в разговоре с госпожой Вьер стало понятно, что это не так и мы действительно одного возраста. Томас так мило розовел, стоило нашим взглядам встретиться, что я испытывала некоторую долю нервозности. Объективно он был довольно симпатичным парнем высоким и хорошо сложенным. Волосы цвета льна и глубокого стального оттенка глаза на довольно привлекательном лице с высокими скулами, чуть пухлыми губами, которые, наверное, было бы приятно целовать… Если бы конечно речь шла о ком-то нормальном. Обычно девочки, мои ровесницы, такие как Берта странно робели и смущались в присутствии ребят. Я помню, что когда-то я так же вела себя от вида старшего брата Берты. Но стоило мне трёхнуться головой и всё, что осталось между мной и противоположным полом так это драки и совместные «дела». После того, как был обрит брат Берты так внимание от противоположного пола и вовсе сошло на нет. Я не расстраивалась. Но иногда завидовала тому, как радуется Берта, когда Лоис дарит ей цветы. Как она смущается, когда он что-то шепчет ей на ухо. Эх, не представляю, что мне нужно прошептать на ухо, чтобы я смутилась? А, страшнее всего то, что если такое и произойдёт, то незадачливый ухажёр лишится зубов с большой долей вероятности. Грустно быть чокнутой, но куда деваться — болезнь не выбирают…