Утро настало неожиданно. Не могу даже вспомнить, когда последний раз я так крепко спала. Сказалась ли усталость или странное изобретение аршваи рам, что было всё так же на моем носу. Виски немного ломило. Ужасно хотелось пить. Да и голова кружилась так, что я далеко не с первой попытки сняла с носа металлическую дугу и тяжело села на кровати.
Судя по тому, что за окном солнце едва раскрасило небосклон, было довольно рано. Хотя, опять же, я не знала во сколько светает в Арамии. Устало отерев лицо, постаралась немного взбодриться и поплелась в ванную комнату. Пока никаких изменений в своей голове, кроме тяжести и головокружения, я не наблюдала. Кое-как покончив с банными процедурами, отворила створки шкафа и достала комплект одежды, который был более всего похож на то, в чем вчера ходили ученики. Широкие темно-синие штаны, белая рубаха на завязках, а сверху такой же темно-синий халат и широкий пояс, который мог бы сравниться с корсетом в Тарволь, но был мягким и сделан из множество раз прошитой ткани.
Одевалась я долго, с расстановкой так сказать. Особенно озадачили тапки в которых предстояло ходить. Это была внушительного размера мягкая обувь из черной ткани и такие же безразмерные короткие чулки…
«Носки!» радостно подсказало подсознание.
Ну, пусть будут «носки», но стоило надеть это безразмерное нечто и представить, как я пошлёпаю в этом на учёбу, как тапочки будто завибрировали и начали видоизменяться, приобретая размер моей ноги! Это было по-настоящему волшебно! Пожалуй, ничто меня так не потрясло, как невероятная в своем удобстве обувь, которая сидела строго по моей ноге!
Волосы я собрала в тугую косу. Покрутилась перед небольшим зеркалом, которое было приделано к одной из дверок шкафа, и оставшись собой полностью довольна подошла к столу, где до сих пор лежали тетради, книги и разные непонятные бумажки. Должно быть, стоило сразу проверить, как сказалось действие прибора. Есть ли результат, так сказать? Но я почему-то растерялась и сейчас обуреваемая странными чувствами от предвкушения до волнения, несмело взяла первую попавшуюся бумажку и едва разочарованно не застонала. Буквы казались по-прежнему незнакомыми, хотя стоило присмотреться и лёгкое головокружение не заставило себя ждать, а письменная вязь будто начала меняться, и я почувствовала, что и впрямь читаю и понимаю!
— Расписание, — слово чуждое тарволийскому языку по звучанию, но определённо понятное мне.
Это было так невероятно, что не сдержавшись я начала глупо хихикать.
— Восемь утра завтрак, Восемь тридцать начало занятий. Введение в понимание единой силы кратко ВПЕС, — хорошее название, подумала я, продолжая зачитывать то, что предстояло нам сегодня. — Темные материи, дыхательный практикум, перерыв на обед тридцать минут, концентрация мысли, физический практикум, индивидуальные занятия…
— Понятно, что ничего не понятно, но звучит безобидно, — пробормотала я себе под нос, взяла небольшую холщовую сумку, что лежала на стуле и начала складывать туда учебники, на которых совпадали названия, взяла кратное количество тетрадей и писчие. Повесила всё удовольствие себе на плечо и примерно не представляя сколько сейчас времени, потопала в мужское общежитие за брательником.
Оказалось, Томас успел собраться и проснулся примерно в то же время, как и я. Значило ли это, что выданное нам устройство закончило свою работу в одно время и вывело нас из сна? Кто бы знал…
Если на мне форма выглядела, как причудливое платье, то увидеть Томаса в таком же было довольно забавно. И несмотря на то, что вокруг нас сновали студенты в схожих одеяниях, мне все равно казалось, что мы странным образом выделяемся…
— Может, следовало зайти за госпожой Лавиль? — спросил Томас и несколько удивлённо замер.
Мы оба понимали, что он говорит на совершенно новом для нас языке и даже этого не осознаёт.
— Интересно, родной язык мы забыли? — спросил он, поправляя сумку на плече и устремляясь за основным потоком учащихся, который направлялся в сторону одноэтажного здания.
Должно быть, там и проходил завтрак. Как бы там ни было, мы решили не отставать.
Сосредоточившись на его вопросе, я подсознательно настроилась говорить на родном языке и тут же ответила.
— Давай проверим, — улыбнувшись, я поняла, что можно говорить на родном языке, стоит только захотеть. — Вроде бы получается! — чуть громче сказала и тут же запнулась, когда увидела каким взглядом меня смерили две девушки, идущие рядом.
— Это, что те отщепенцы, о которых рассказывала Марэн? — довольно громко поинтересовалась она, брезгливо скользя по нам взглядом.
— Похоже на то, — фыркнула её товарка и её пухлые губы исказились в пренебрежительной усмешке.
— Думается мне, ты прав и надо было бы захватить Алисандру с собой, — уже тише пробормотала я, понимая, как внутри расходится нехорошее предчувствие от происходящего, ведь девицы что-то начали нашептывать встреченным ими знакомцам и те в свою очередь заинтересованно оборачивались на нас с Томасом.
Томас согласно кивнул, подмечая то же, что и я.