Рейвен Рам Морт его величество Рам Эш, уверенно вышагивал по казавшемуся каким-то бесконечным коридору подвала Башни Семи Стихий. Мужчина ничуть не уступал своей статью и ростом кузену, что сейчас дожидался его на наблюдательном посту в глубине подземелья. Вот только волосы Рейвена были черными, словно вороново крыло, а глаза казались темнее самой беззвездной ночи. Когда-то тьма выбрала его своим проводником и нашла своё отражение в его внешности. В отличии от Зейнвера, которому подчинялась единая сила в любом своем проявлении, Рейвен оказался узкопрофильным аршваи рам, что в принципе было нормой для Рам Эш. Но от правителя, конечно же, ждали более выдающихся успехов.
Войдя в ничем не примечательную комнату, где его уже ждал Зейн, разбирая какие-то бумаги за столом. Мужчина, казалось, и не заметил прихода кузена и правителя, таким сосредоточенным он выглядел.
— Уговор был на одиннадцать, — пробормотал его дотошный кузен, будто пронзив его своими невозможными зелёными глазами. Демоническая сущность, что порой проявлялась через правый глаз мужчины, тут же выглянула со дна души кузена и с ледяным равнодушием скользнула взглядом по Рейвену.
Когда Зейну было восемь его одержимый могуществом отец провел древний и очень жестокий ритуал, прививая сущность из-за полотна своему маленькому сыну. Как Ройс Рам Арашису отважился на подобное Рейвен боялся даже представить, как и то, через что прошел его кузен совсем ещё ребёнком, ведь в восьмидесяти процентов случаев аршваи рам умирали, другие теряли способность управлять единой силой, не сумев обуздать внедрённое в их оболочку существо. Выживали с вживленной сущностью, обретая ту самую заветную мощь, единицы. В случае с Зейном, он выиграл свой шанс на жизнь у судьбы, при этом изменившись раз и навсегда. От вечно смешливого Зейна не осталось и следа.
— Мне извиниться за опоздание? — изогнув бровь, поинтересовался Рейвен.
— Это ничего не изменит, — усмехнулся кузен, откинувшись на спинку стула. — Присаживайся, покажу тебе, кого привёз, — указал мужчина на кресло подле себя и тут же сделал определённый пас руками, активируя стену — экран перед ними. Возникло изображение лежащей на узкой постели хрупкой девушки с ясно-голубыми глазами и светло-золотыми волосами, заплетёнными в тугую косу. На ней была лишь ночная рубашка, которая весьма фривольно задралась на бёдрах, обнажая длинные красивые ноги. Рейвен непроизвольно тяжело сглотнул от представленной картины.
Девица оказалась по-настоящему хорошенькой. Этакая нимфа, отдыхающая после тяжелого дня. Сейчас она, задрав ноги на стену, читала свод правил Башни Семи Стихий и всё бы ничего, если бы не вдруг раздавшийся совершенно гаденький смех.
— Правила, епта, — фыркнула она. — Не творить заклинания в стенах Башни Семи Стихий без надзора преподавателей и наставников. Обязательно носить запирающие силу браслеты, — широко улыбнулась она. — Отлично, — довольно произнесла девица, переворачиваясь на живот. — Научу вас родину любить, — прошептала она, откидывая книжку на кровать.
— Что за? — изогнув бровь, Рейвен с интересом перевёл взгляд на Зейна.
— Моя фаворитка из троих, — произнёс Зейн, чуть улыбнувшись, отчего Рейву стало не по себе, слишком своеобразно мог выделять кого-то кузен и тут не сразу угадаешь, хорошо это или плохо его внимание.
— Ой, — вздохнула девица, укладываясь на бок, и распустив свои золотистые локоны, накинула копну волос на глаза. — Всё хорошо, — пробормотала она, — но свет-то можно убавить, мать вашу за ногу! — рыкнула она. — Ладно, хоть тепло и то хлеб… — прошептала она, явно проваливаясь в сон. — Правила, — вновь фыркнула она и тихонько затряслась, злобно похихикивая.
Карцеры Башни Семи Стихий были совершенно стерильными белоснежными боксами, где кроме узкой кровати и нужника ничего не было. Помимо прочего в камерах никогда не гас выматывающий белоснежный свет. Но девица легко приспособила свои длинные волосы в качестве покрывала и, казалось, просто уснула.
— Дочь графа, Элия Изэр, семнадцать лет…можно сказать почти восемнадцать, через месяц будет. Самый большой процент совместимости и активных частиц, подходящих для перехода, однако, — поджал он губы, — похоже, она самая стрессоустойчивая из троих, — нахмурился Зейн. — Не хотелось бы её ломать, но… Один рычажок я прихватил с собой на всякий случай, — кинул он тонкую папку перед правителем.
Рейв открыл предложенные документы вчитываясь в их содержание.
— Каким образом пятидесятилетний опекун может быть рычагом влияния? — нахмурился он.
— Она привязана к нему, если понадобится, то придётся задействовать его…
Рейв скупо кивнул, соглашаясь с кузеном.
— Далее, — взмахнул рукой Зейн и на экране появился высокий белокурый парень, который положив руку на глаза, пытался уснуть под слепящим светом карцера.
— Томас Вьер, ровесник Элии, что весьма нам на руку, жаль они родственники… — поджал губы Зейн, но Рейв прекрасно уловил, куда он клонит. — Но на этот случай у нас есть госпожа Вьер, которая в случае необходимости поможет сыну испытать нужное потрясение.