Алисандра стояла почти на верхней ступеньке и отчаянно пыталась найти свободное место, но вполне ожидаемо, стоило ей пристроить свою сумку, как рядом кто-то садился или ставил свои учебники и с парт доносилось скупое «занято» или более объёмное «отщепенцам здесь не место». Я честно думала, что девица будет визжать и проклинать всех подряд, как она делала это со мной и Фирсом. Но, то ли враждебно настроенная толпа так действовала, то ли в целом непривычная обстановка, где она больше не была элитной…эээ…пусть будет куртизанкой, а вдруг превратилась в обычную ученицу. Как бы там ни было, Алисандра отчаянно раскраснелась, в глазах стояли слёзы, и я буквально кожей почувствовала, как это будет, когда эта кудрявая дурында расплачется, точно сопливая девчонка.
— Где хочешь сидеть? — лениво поинтересовалась я у братца.
Надо отдать доложенное Томасу, поскольку он ничего не ответил, но так улыбнулся, что мы поняли друг друга без слов, единодушно приметив задний ряд. Выступив вперёд я смело начала подниматься по ступенькам, попутно опрокидывая на пол чьи-то вещи, которые ставили студенты на краю стола, чтобы мы не моги сесть.
— Ой, простите, компот у вас в столовой такой питательный, что мой зад кажется разжирел, — приторно улыбнувшись очередному мерзавцу, который выставил учебники на край стола, я демонстративно опрокинула их на пол.
Будет знать, как тётю Шуру обижать!
В след неслись проклятья и шум отодвигаемых стульев, но я и не думала обращать внимание на тех, кто поднимался со своих мест. Дойдя до Алисандры, молчаливо взяла её за запястье и отодвинула за спину, зажав между мной и Томасом и прямо посмотрела на трёх парней, которые и не думали двигаться и давать нам возможность пройти на свободные места. Непрошенная улыбка растянула губы, и самый ближайший ко мне рыжий парнишка нервно сглотнул.
— Если тронешь меня, то тебя так накажут, как и не снилось, грязная отщепенка! — вызверился он, сжимая кулаки, а я лишь ещё шире улыбнулась.
— Да? И, как? — изогнув бровь поинтересовалась я. — Так-то меня уже наказали и не сказать, чтобы я была впечатлена. Так что, либо двигаешь по-хорошему, либо я тебя подвину до ближайшего лекаря, — уже не улыбаясь, закончила я.
Парень попытался встать, но тут ему на плечи упали руки Томаса, толкая его назад, от чего загремели стулья и парты, а парень неловко приземлился на своих дружков.
— Двигай сказала! — рявкнула я так, словно внутри меня скрывался здоровенный мужик с громоподобным басом.
И, как это ни поразительно, но эти трое задохликов вдруг похватали свои шмотки и шустро попятились на другой край ряда. Пропустив вперёд раскрасневшуюся на грани истерики Алисандру, я села следом, а с краю уселся Томас.
Стоило положить на стол сумку и поднять глаза, как я наткнулась на гробовое молчание моих соучеников и их свирепые рожи, устремленные на нас троих. Казалось, ещё секунда и вся эта студенческая братия ломанёт на нас с целью избиения и последующего уничтожения.
— В очередь, сукины дети, записаться можно у него, — прежде, чем успела прикусить язык, лениво процедила я, указав на Томаса.
И, наверное, тут бы начаться неминуемой потасовке, но прозвенел противный звонок, дверь аудитории отворилась и ситуацию спас теперь мой самый любимый педагог, больше напоминавший белого ворона. На нём было одеяние темно-малинового цвета, которое тут же бросилось мне в глаза и вызвало невольную зависть. Я тоже хотела бы платье такого цвета, ну или накидку…
«Цепочку бы золотую ещё, было бы хорошо», подумалось мне, и я уважительно кивнула, признавая наряд препода «авторитетным».
Худощавый мужчина, с проникновенным взглядом черных глаз и кипельно белыми волосами до самых плеч, он ворвался в аудиторию, словно грозовая туча и тут же смерил присутствующих нечитаемым взглядом.
— Что за бардак⁈ — рявкнул он, устремляя гневный взгляд на учеников, которые замерли кто где и на разбросанные учебники. — Живо навели порядок! — продолжил он, и, видимо, по привычке студенты тут же засуетились и не думая объяснять, почему возник этот самый «бардак».
Хотя сильно подозреваю, что влетевшему словно ураган мужику, было начхать на причины.
«Темные искусства» так назывался предмет, который вел рами вэй Рам Уиссом. Аирон Рам Уиссом оказался преподавателем какой-то пурги. Гнал он вдохновенно, но было понятно, что это какая-то муть. Но, так или иначе, я старалась, записывая всё, что он нам надиктовывал и пыталась просто отключать мозг на таких словах, как «темная энергия», «прорыв полотна», «эманации темной энергии» и прочее. Пока я это не понимала и ощущала себя так, будто наконец-то добралась до таких же чокнутых, как и я и теперь буду жить в огромном комфортабельном дурдоме, где все думают, что они волшебники и одна я бандит со стажем. Эх…