Вопил брат. Визжала сестра. Бегали слуги. Лишь я, молчаливо взирая на творящийся бедлам, скорбно поджимала губы, понимая, что как прежде уже не будет. Хотелось плакать и кушать. Хотелось спать под теплым одеяльцем. Хотелось быть незаметной и жить спокойно, но похоже пришло время переезда в подвал, ведь меня теперь оттуда вообще не выпустят!
— Мы приютили тебя и вот твоя благодарность⁈ Ты позор рода! Богомерзкая тварь и плод греха!
— Что тут происходит⁈ — прогремел голос графа Изэр над царившим вокруг сумасшествием.
Все участники событий невольно замерли и только сейчас можно было наконец-то рассмотреть, чем закончился мой демарш. Осторожно сунув булочку в карман платья, я рассматривала безнадёжно испорченную скатерть, платье старшей сестры и волосы Себастьяна, которые так же оказались измазаны кашей, как и платье графини. От былого лоска не осталось и следа.
Почему-то именно последнее замечание показалось весьма забавным.
— Доброе утро, господин, — заученно сложив руки на животе, я вновь присела, как положено благовоспитанной девице.
Спохватилась, называется⁈
— Посмотри только, что она натворила⁈ Мы на пороге войны, а она позволяет себе такое отношение к еде⁈ Такое пренебрежение ко мне и брату с сестрой! Вот, кого ты притащил в наш дом! — рявкнула графиня и судя по сузившимся глазам отца, это она зря ляпнула.
Никто не смел судить решения графа Изэр кроме его самого. И, вот так открыто называть меня «богомерзкой тварью» и «его ошибкой» ей не стоило. Особенно «его ошибкой».
— В самом деле? — грозно спросил папаша. — Как ты смеешь, женщина, судить меня? Её ошибки — твои промахи как никудышной матери! Почему Себастьян и Тэо не ведут себя подобным образом, думаешь, я слеп или идиот⁈ С этого дня Элией будут заниматься те же учителя, что и ими и я буду лично отслеживать её результаты! То, как ты запустила её, превратив в невоспитанного монстра не думай, что я закрою на это глаза! А, сейчас, — прямо посмотрел он на меня, — ещё сутки в подвале на воде и хлебе придадут смысла твоему существованию! — рявкнул он.
Я лишь тяжело вздохнула, радуясь тому, что булочка при мне, судя по всему лишней не будет…
Но, прежде, чем я успела додумать эту мысль, рука опустилась в карман, схватила булочку и демонстративно положила её на стол.
Нет! Да, что же это⁈
Хотелось рыдать от досады, но вместо это я вновь гордо шествовала в сторону подвалов.
Что ж, миг свободы был недолог.
И вновь я и Мортис спускались шаг за шагом вниз по лестнице, ведущей в подвал. Настроение хуже не куда. Ужасно хотелось есть! Желудок не просто скулил, он выл так, что кажется даже глуховатый Мортис вздрагивал на особенно раскатистых руладах. Когда до того, чтобы ступить в подвал оставался всего один лестничный пролет, рука пожилого слуги вдруг сомкнулась на моём запястье. Он как-то резко дернул меня, а после встал так, что я оказалась зажатой между телом слуги и углом на лестничной площадке. Толком не успев среагировать, я замерла стоило ему коснуться моего лба двумя пальцами.
— Эши им мори аль, — пробормотал он, — говори со мной душа, — прошептал он так, что у меня мороз по коже пошел.
Я смотрела в его ставшие ярко-оранжевыми глаза и не могла поверить, что происходящее реально.
— Я Фет — я бог — я охранитель подземного царства и по исходу ты вернёшься к моим истокам, — шептал он быстро-быстро, а я вроде бы понимала, что он говорил, но на деле это слышалось как странный шёпот и свист проникающий куда-то глубоко под кожу, — отзовись мне пришлая душа, — вновь воззвал он к какой-то части меня, которая вдруг забилась куда-то в самый дальний уголок и вовсе не желала приходить на зов. — Боишься? Бойся! — рыкнул он. — И слушай! Ты здесь, чтобы сберечь её, хранить и делать сильнее! Случись с ней что, то и мечтать забудь о мирном посмертии, услышал?
Всё ещё шокировано смотря в сумасшедше-оранжевые глаза слуги, я вопреки всему вдруг согласно кивнула.
— Нарушишь обещание, и я вернусь за тобой, понял? — я вновь судорожно кивнула. — А теперь забудь, — шепнул Мортис, а я растерялась ещё больше.
Чего это мы замерли посреди пролёта? Странная заминка посреди лестницы, да ещё сердце колотится как сумасшедшее.
— Ну, чего встала? — заворчал старик. — Идём уж, я тебе там одеяльце приволок, да матрас получше, поди потом с тобой возись коли заболеешь. Девица ты хоть и видная, а чахлая всё одно, — покачал он головой, жалостливо вздыхая.
Тут и не поспоришь, здорова только в габаритах, а где надо там чуть что сразу же простужаюсь и заболеваю.
Сутки в холодной прошли так, что и врагу не пожелаешь. У меня столько активности на свободе не наблюдалось. Каждые полчаса приходилось либо ходить туда-сюда, любо приседать, либо махать руками и ногами во все стороны. Что уж говорить про то, что я была голодна как зверь и отчаянно скучала по моим любимым тазикам с кашкой. И, чего я только так взъерепенилась⁈ Вкусно же! Много! Хорошо!