— Она
— Но я не согласна… — зажимаю рот в ужасе. — Отведите меня в МОЮ спальню!
— Вы можете проявить непослушание, миледи, — лысый верзила склоняет голову, и потихоньку приближается ко мне. — Но уверяю, вам не понравится то, что я с вами сделаю.
Чем ближе он подступает, тем более грозно рычат на него собаки. А потом, внезапно взвизгнув, они куда-то уносятся.
Куда вы?
С тоской смотрю им вслед. Защитнички, называется! Испугались страшного дядьку?!
— Какие-то проблемы, Скар? — из-за поворота вместе с собаками появляется Драгос, и я тут же опускаю взгляд, натолкнувшись глазами на приближающуюся мощную фигуру.
Но и тогда сетчатка, будто продолжает удерживать изображение мужа.
В своем сознании вижу его в деталях. Новый шрам на скуле ничуть не портит суровой красоты, а легкая хромота не умаляет царственных манер. Даже потрепанный Бездной, он производит впечатление незыблемой скалы.
Это чувствует всякий, в том числе наглец, посмевший мне угрожать. Со своим господином он ведет себя совсем иначе, нежели со мной. Хотя они почти одного роста, слуга смотрит на него снизу вверх и интонации выбирает совсем другие.
— Нет, мой генерал. Никаких проблем. Ситуация под контролем.
Драгос стоит уже в метре от нас в окружении своих волкодавов.
Я буквально ощущаю исходящие от него вибрации угрозы.
Какое счастье, что направлены они не на меня!
— Ты старательно выполняешь мои приказы. За это я тебя ценю, — рычит негромко.
Вроде хвалит словами, а интонациями в голосе загоняет в угол, и слуга прекрасно это чувствует. Он нервно сглатывает.
— Тебе было велено привести ко мне истинную.
— Да, мой генерал.
— Разве я позволил ее запугивать?
— Нет. Прощу прощения.
— Извинись перед ней.
— Прошу прощения, леди де Эвервин, — Скар поворачивается ко мне и почтительно опускает глаза. — Я вел себя с вами непозволительно грубо. Больше это не повторится.
— Извинения приняты. На сегодня ты свободен, — Драгос кивает за мою спину — туда, где находится мужская половина, предназначенная для ночевки слуг.
Крепыш поспешно смывается, и я под шумок предпринимаю попытку сделать то же самое. Вот только далеко уйти мне не дают. Дракон мгновенно встает у меня на пути, а мое левое запястье утопает в горячей пятерне.
Он держит мою руку повернутой тыльной стороной вверх.
Пока ее рассматривает, неторопливо водит пальцем.
Хватка крепкая, а движения кончиков пальцев по метке неторопливые, мягкие, будто перышком щекотит по обнаженным нервам. И приятно, и боязливо. Когда слышу следующие его слова, сердце и вовсе ухает в пятки.
— Моя истинная, — говорит увесисто, с нажимом, — будет спать только в
— Ваша истинная вас боится! — вырывается у меня.
— Это поправимо.
Он поднимает мое запястье и все той же помеченной стороной прижимает к губам. Жесткое прикосновение, без всякой нежности, оказывается обжигающе горячим, как и его дыхание. Еще одуряюще честным. Таким, что сулит бессонные, сладкие ночи. А еще…
Оно сулит неволю.
Шаг в сторону — и будет наказание, о котором даже думать боюсь.
Светильники в унисон нашей малоподвижной близости начинают гаснуть. Кажется, из углов к нам все ближе подползают черные тени. Невольно жмусь к Драгосу, но затем, совсем некстати, вспоминаю, что он владеет темной магией.
Он и его предки — это часть Бездны.
— Как там Бездна? — спрашиваю неожиданно для самой себя.
Он с усмешкой указывает на свежий шрам на лице.
— Передает всем привет, — и тут же добавляет: — Я слышал, ты весь день работала в лазарете. Арвис сказал, ты прекрасный целитель. Без тебя он бы не справился.
Вроде бросил слова небрежно, а столько гордости за меня прозвучало в трех предложениях, что я замираю. Хочется, как кошке нежиться в этих словах и мурчать от удовольствия.
А еще хочется его подлатать.
Свежий порез на щеке очень глубокий, до кости. Наверняка причиняет ему боль. У драконов гораздо быстрее, чем у людей заживают раны. Даже сейчас рана выглядит жутко, а пару часов назад было еще хуже. Как он может спокойно стоять и разговаривать?
— У меня еще остались силы. Могу вам помочь, — свободной рукой тянусь к его скуле, но он сжимает и второе запястье в тиски.
— Твои силы пригодятся для другого, Цветочек, — по его голодному взгляду понимаю: я опять ляпнула что-то не то.
Хочу воскликнуть, закричать, топнуть ногой, чтоб он меня услышал. Чтобы отступил. Дал продышаться.
Но вместо этого с моих губ лишь срывается дрожащий шепот.
— Я, кажется… переоценила свои силы!
Коленки у меня вдруг предательски слабеют и я начинаю оседать на пол. В следующую секунду дракон подхватывает меня на руки, как ребенка, и куда-то несет.
Хотя почему куда-то?
Я достаточно ориентируюсь в замке, чтобы понимать: мы направляемся к его спальне. При этом его ладони прижимаются ко мне в неприличных местах, будто заранее заявляя на меня права.
Почему мне не стыдно? Может, потому что он мой муж, мой истинный? Или потому что внутри крепнет уверенность, что он на моей стороне?