Я сглотнула, глядя на его красивые плечи и узкую талию. На губах Сигурда появилась едва заметная хищная улыбка охотника. Внутри что-то заволновалось, когда я вспомнила сон.
– Хочу, – кивнула я.
– Отлично! Держи! – усмехнулся Сигурд, открывая двери. Вид у него был такой, словно он на меня собак спустит.
В комнату влетели маленькие волки.
Их было столько, что они сбили меня с ног.
– Их здесь двадцать четыре, – послышался хрипловатый голос Сигурда. Эта хрипотца сводила меня с ума.
– Двадцать четыре, – запомнила я, видя среди мелькания надо мной лап, морд и поп, как Сигурд выходит за дверь.
Волчата повалили меня и закопали собой. Чья-то лапа прошлась мне по груди, чья-то пушная задница мазнула хвостом лицо. Меня нюхали со страшной силой. Я слышала чье-то щекотное сопение и похрюкивание у себя в носу. Кто-то пытался кого-то отогнать, а я тщетно силилась встать.
– Тише, – простонала я, а чей-то язык от души мазнул мне по щеке. Острые зубки куснули по-дружески за попу. Меня резко потянуло назад, а я увидела, как на рубашке Сигурда висят сразу две зубастые прищепки.
Я смотрела на малышей, чувствуя внутри что-то вроде «ути-бозецьки-ти-мой!».
– Ай-ай-ай! – зашаталась я, когда серенький крупный волчок встал на лапы и попытался уронить. Меня жевали, слюнявили, роняли…
– Тише, – смущенно бормотала я, чувствуя, словно сбылась детская мечта, и мне выгрузили грузовик щенков.
– Пока стая занята, ты отвечаешь за них. Это – обязанность Луны Стаи, – хрипло произнес Сигурд. – Ты должна научить их оборачиваться, гулять с ними, играть… Кор-р-роче, ты поняла!
Дверь закрылась, а я пыталась второй раз подняться. Опыт собаковода-любителя развел руками. Я вспомнила бессонные ночи рядом с Сиги. Пока я их вспоминала, к моей ноге потекла струйка. Маленький волчок стыдливо смотрел на меня и писал.
– Понятно, – сглотнула я. Мне срочно нужна тряпка, швабра и новая нервная система. Я сорвала простыню с кровати, вытирая лужу. Пока я вытирала лужу, выжимая тряпку над купальней,
Послышался звук, словно кто-то что-то глотает.
Я обернулась на кресло, видя, что к каждой ножке тянутся пушистые бобры.
– Фу! Нельзя так делать! – подлетела я, разгоняя клуб любителей древесины.
Пока я отчитывала одного, остальные всё поняли и отошли. На кресле остались отчетливые вмятины от зубов.
– Пффф! – донеслось до меня, а я обернулась, видя, как еще одна морда суется в камин и чихает. На меня смотрел маленький черномордый, чихая так, словно подхватил сезонный грипп.
– Иди сюда! – бросилась я к нему, видя, как лапы пытаются что-то стереть с морды.
Я сняла наволочку с подушки, начиная вытирать моську. Наволочку кусали, а я терла черную маску на морде.
Потом до меня дошло, что маска встроенная. «У-у-у!» – завыл кто-то сзади, а я обернулась, видя, как трое волчат дружно тянут штору, пытаясь ее сорвать.
Карниз прогнулся, а маленькие усердные портняжки были пойманы на месте преступления для разъяснительной беседы. Пока я отбирала штору, послышался звук, словно кто-то рылся на кровати.
Я увидела того самого пухляшика, который сделал лужу. Он вздохнул и стал присаживаться прямо на одеяло.
В два прыжка я очутилась на кровати, стаскивая его на руках и неся в сторону ванной. Мы кое-что донесли. Но большая часть осталась на полу и немного на мне.
На его животике виднелись милые пятнышки, а среди них – маленькая черная кисточка.
Пока я держала пухляшика на вытянутых руках, в комнате что-то завалилось и послышался лай Сиги.
Прижав к себе ссыкуна, я мчалась обратно, видя, как с кровати стащили подушку и порвали ее. Теперь все вокруг было белым.
Я спустила ссыкуна с рук, видя, как остальные охотятся на Сиги. Перья летали по комнате, а я простонала и упала в кресло.
У меня такое чувство сейчас, что я немного поспешила с выводами. Я пока не готова стать мамой!
– У-у-у, – простонала я, как вдруг все навострили уши и отвлеклись от безобразия. Малыши резко повернули головы в мою сторону.
Отлично. Главное, чтобы потом ничья мамаша не прилетела сюда, рыча о том, что ребенок принес из детского сада новое неприличное слово, которым теперь щедро пользуется на радость родителям.
– Так, одну минутку! – прошептала я, радуясь передышке.
Но не тут-то было!
Один из них уселся писать на подушку.
– Их нужно вести на улицу, – выдохнула я, пытаясь спасти кровать от потопа. – А чтобы вести их на улицу, нужны поводки! И… пронумеровать их!
Дверь открылась, а я с такой надеждой смотрела в ее сторону. А вдруг у стай дела закончились, и детей разберут по домам! Стоило мне встать, как меня снова атаковали, повалив на пол.
– Как дела? – поинтересовался Сальгард, засовывая голову.
Кто-то жевал мои волосы, а я пыталась отбить их. Сиги заливался хриплым лаем. Я понимала его возмущение. Раньше это все делал один он!
– Отлично! – прорычала я, видя, как на меня смотрят милые глазенки, а из пасти торчит знакомая шевелюра. Уже отдельно от меня. – Неси поводки и краску!
– А краску зачем? – изумился Сальгард.
– Ремонт делать буду! – выдохнула я, снимая с себя очередного топтыжку.