Появилась официантка, достала из кармашка блокнотик и карандаш, приготовившись с вежливой улыбкой выслушивать наши пожелания. Через несколько минут на столе появились холодные закуски, бутылки с напитками, в том числе и крепкими. Алибасов, к которому пару раз уже подходили здороваться какие-то люди из числа посетителей ресторана, хозяйничал вовсю. Лене налил вина, Валя с Гольдбергом тоже предпочли вино, рюмки остальных участников застолья наполнились водкой в разной пропорции. Нам с Юркой Бари Каримович плеснул чисто символически, себе — почти до краёв. У Лозы и Казакова тоже полные рюмки. Ладно, буду налегать на лимонад, благо что официантка подсуетилась и следом за спиртными напитками на столе появились запотевшие «чебурашки» с фруктовой шипучкой.
— Ну что, за знакомство!
Все «чокнулись», влили в себя разной степени градуированности жидкость, а дальше уговаривать закусывать было не нужно, мы все изрядно проголодались, так как перед саунд-чеком удалось перекусить лишь на скорую руку в цирковом кафе. В этот момент от одного из столиков, за которым отдыхала компания с лицами далеко не благостной наружности, нам передали бутылку 5-звездочного коньяка. Бари Каримович в ответ с улыбкой до ушей поклонился дарителям, прижав правую руку к груди.
— Местные авторитеты, — пояснил нам вполголоса Алибасов. — Удивительно, но уважают не только творчество Высокого или Аркаши Северного, но и нашу музыку… А я вот, если честно, никогда бы не подумал, что доведётся сидеть за одним столом с музыкантом, получившим премию «Грэмми». Максим, ну-ка расскажи, как ты докатился до такой жизни? Что нужно сделать, чтобы получить золотой граммофон?
«Всего-навсего угодить в собственное тело на сорок с лишним лет назад», — грустно усмехнулся я про себя. А в следующее мгновение подумал, что чего грустить-то? Получил возможность прожить практически всю жизнь заново, и эта жизнь уже кардинально отличается от той, что я прожил в первый раз.
— Данную ситуацию следует рассматривать в комплексе, — с важным видом заявил я. — Всё же не только музыкальные способности у меня неожиданно проявились, но также литературные и спортивные.
— Да-да, вон Юра читал твой роман в каком-то журнале, — кивнул Алибасов в сторону жующего бутерброд с красной рыбой Лозы. — Меня, конечно, больше интересует музыкальная часть вопроса. С чего это всё вдруг? Озарение?
— Можно, наверное, и так сказать, — пожал я плечами. — Может, на тренировке получил удар по голове, и что-то в мозгах перенастроилось, я ведь действительно накануне вечером в спарринге словил хороший удар в голову, аж в ушах зазвенело.
Ну а что я ещё могу сказать? Пусть хоть такая ложь сойдёт за правду.
— Во, Юра, понял, как гениями становятся? Может, тебя тоже по голове стукнуть? — заржал Алибасов.
— Бари, себя лучше стукни, — невозмутимо ответил Лоза, прицениваясь, чтобы ещё такого вкусного ухватить.
Под горячее Алибасов окончательно взял бразды правления в свои руки, только его одного и было слышно. Я попытался было пообщаться с Лозой на музыкальную тему, но Бари и здесь вклинился, заставив меня рассказывать, как Демичев вручал мне статуэтку. Но я всё же сумел поговорить с Лозой, в ходе беседы вызнав, что «Плот» пока ещё не написан, ни музыки нет, ни текста.
Алибасов тем временем рассказывал о своих браках, коих на данный момент набралось уже три. Первый раз женился в 18 лет на сверстнице, правда, брак продержался всего три месяца. Однако за это время успели зачать сына, которому же 12 лет. В следующий раз выбор Алибасова пал на девушку значительно младше его самого — разница в возрасте составляла 12 лет, что совсем не смущало 30-летнего Бари. Развелся он с юной особой из-за ее измены, но не с другим мужчиной, хотя такая тоже имела место быть в этих отношениях, причем с другом Алибасова, а измены духовной. Супруга пожаловалась на мужа в партком, поскольку тот постоянно пропадал на работе, а домой приводил товарищей, ей же хотелось больше заботы и ласки от любимого супруга. После первого же выговора в свой адрес Бари попрощался с «изменщицей».
В третий раз его избранницей стала молодая москвичка, которую Бари планировал перевезти в Саратов, но до совместного проживания дело так и не дошло. Не захотела жить в глухой, как она считала, провинции, так что менее чем через год пара оформила развод, и сейчас Алибасов снова был свободен.
Выслушав эту эпопею, Семён Романович не выдержал, с извиняющей улыбкой выдавил из себя:
— Может, пора уже закругляться? А то у нас тут не все совершеннолетние.
Понятно, это с намёком на меня, я один тут только что 17-летие отметил. Мои музыканты из «кулька» уже совершеннолетние, всем по 18, не говоря уже об остальных участниках застолья.
Так-то, думаю, Гольдберг переживает насчёт завтра, чтобы мы не мучились с похмелья, а были огурцами, как-никак два концерта ещё играть. В общем-то, молодёжь особо на спиртное и не налегала, разве что Юрец уже три рюмки в себя залил. Но он, подозреваю, с трёх рюмок точно не упадёт.
