На первом концерте творилось настоящее безумие. Не успели мы выйти на арену, как девичья часть публики зашлась одним нескончаемым воплем, отчего мне даже пришлось попросить зрителей вести себя хоть немного поприличнее. Вроде бы вняли, правда, едва начали исполнять «Когда идёт дождь», как девчонки завопили с удвоенной силой. Вот уж никогда не мечтал стать кумиром для девчонок пубертатного возраста. В первой моей жизни слушательницами песен подобного рода были дамы постарше, для которых я мог спеть и просто под гитару. А когда выступали с музыкантами в клубах, туда несовершеннолетних попросту не пускали.
«Когда идёт дождь» и «Моя любовь» пришлось исполнять на бис. Наверное, половина девушек в зале захлёбывалась в экстазе слезами. А мне то и дело на инстинктах казалось, что у меня на шее висит гитара, и руки сами тянулись к несуществующему грифу, забывая, что одна из них в согнутом состоянии надёжно «принайтована» к левой стороне тела.
— Ребята, это что такое было? — спросил по пути в гримёрку наш офигевший басист.
— А это, Александр, — важно заметил я, — не что иное, как всенародная любовь.
— Охренеть… Сколько в разных пензенских группах играл — но с подобным ни разу не сталкивался. Такое ощущение, что в Саратов приехали как минимум «Битлз».
— А как максимум? — сдерживая улыбку, спросил Валя.
Вместо ответа Саня только махнул рукой. А в гримёрку следом за нами влетел счастливый Гольдберг.
— Что творится, что творится, — захлёбываясь, простонал он. — Половина публики осталась в зале, девчонки кричат: «Максим, я тебя люблю!» Их никак не могут вывести… А ты ещё, Макс, не хотел ехать. Да разве добились бы мы такого эффекта без тебя?!
— Я не то что не хотел, я раздумывал. Так-то я на больничном, если что.
— Больничный больничному рознь. Вот если бы ты с ангиной лежал — тогда да, толку от тебя не было бы никакого. А раз можешь петь — так и нечего отлынивать, — довольно хохотнул Гольдберг.
— Семён Романович, — предостерегающе сказал я, — вы не смотрите, что я однорукий. У меня ударная — правая, и с ней всё в порядке.
Наш худрук тут же поперхнулся своим смехом, вызвав в ответ улыбки присутствующих, даже немного отошедший от шока Саня ухмыльнулся уголком губ.
А следом к нам пожаловали визитёры в лице… Бари Алибасова и Юрия Лозы. Двое лидеров группы «Интеграл», которая сейчас как раз базируется в саратовской филармонии, а гремит по всему Союзу. Зашли выразить, так сказать, респект молодым, но умудрившимся собрать полный зал в местном цирке коллегам. А заодно пригласить в расположенный неподалёку ресторанчик, чтобы познакомиться поближе в неформальной обстановке.
— У нас там всё схвачено, — улыбается волосатый Алибасов, — ужин за наш счёт.
— Тут не всем по 18 лет, — сомневается Гольдберг.
— В паспорта никто заглядывать не будет, я же говорю — у нас всё схвачено! Если только какая проверка придёт, ну так о каждом приходе администратора ресторана извещают заранее.
А чего ж отказываться? Все только «за», тем более мне и самом было интересно пообщаться с одним из первых российских продюсеров, а заодно и с автором хита «Плот». Помнится, Лоза сочинил эту песню, ещё работая в «Интеграле». Не исключено, что она уже записана в какую-нибудь неприметную тетрадку с клеенчатой обложкой. В любом случае тырить её у уважаемого мною музыканта я не собираюсь.
Лучший, по утверждению Алибасова, ресторан Саратова назывался «Волга», и находился на набережной одноимённой реки. Бари Каримовича здесь действительно знали, швейцар при входе учтиво ему улыбнулся, пряча в карман «красненькую». Администратору Алибасов при нас денег не совал, может быть, позже отблагодарит за то, что тот заранее, видимо, по просьбе будущего продюсера «На-На» (теперь уже не факт, что «На-На» случится в этой истории) зарезервировал для нас столик. Вернее сказать, стол, за него можно и вдесятером усесться. Он прячется в маленьком закутке за раздвинутыми сейчас занавесками, на небольшом возвышении типа кафедры или амвона — почему-то именно такое церковное сравнение пришло на память.
В другой стороны зала звучит негромкая музыка. Кучерявый пианист в тёмных очках, напоминающий героя Ширвиндта из «Вокзала для двоих», играет что-то лёгкое, с джазовым оттенком. С отстранённым выражением на лицах ему подыгрывают басист и саксофонист, барабанщик лениво стучит щётками по барабанам и тарелкам.
