— Пойдёмте. — Беркутов решительно повёл скромницу за собой. Аня старалась успевать за быстрым шагом начальника, благо все уже подпили и развлекались, кто как мог, поэтому никто не обращал внимания, на исчезающих из толпы начальника и подчиненную.
Мужчина вывел Анну на крышу ресторана, где он специально заранее заказал всю площадку, чтобы никто не посмел подняться к ним. Он ещё тогда в машине решил, что хочет показать Лапиной красоту ночного Петербурга и очарование разводных мостов, которые являются словно визитной карточкой этого знаменитого города. Аня замерла перед прекрасным ночным пейзажем, который просто сводил с ума. Жизнь Санкт-Петербурга, по сравнению с их деревушкой, сияет своими таинственными огнями, переливается в неоновых вывесках и горит светом автомобильных фар. Завороженная такой красотой, она даже не чувствовала холода, и если бы Дмитрий не накинул на её плечи свой пиджак, скорее всего и дальше не обращала бы внимания на зябкую погоду.
— Красота ночного города удивительна, таинственна и прекрасна, — тихо пояснял Дмитрий, подведя Аню к резным бортикам, украшенным разного рода цветами, которые распространяли легкий приятный аромат. — Я хотел вам его показать.
Анна взглянула на такого безмятежного и спокойного мужчину. Он смотрел на неё очень внимательно, аккуратно, едва касаясь её лица, убрал прядку волос за ушко, от чего по телу девушки пробежались такие приятные мурашки, а внутри всё затрепетало, что хотелось закрыть глаза и насладится моментом.
— Не танцуйте больше ни с кем, — голос серьёзный, но такой будоражащий — я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, видел ваше смущённое лицо.
Последняя фраза заставила Аню вздрогнуть и залиться краской ещё сильнее. Дмитрий видел, как девушка слегка подрагивает от его прикосновений, как горят её глаза, они вместо тысячи слов говорят о ней всё. Аня смотрела на этого притягательно мужчину, и ей хотелось просто обнять его и почувствовать тепло и такой родной запах, просто стоять рядом с ним и быть под защитой от всего мира. Из всех встречавшихся ей парней, только Дмитрий Александрович давал эти непередаваемые ощущения. Рядом с ним ей было спокойно и хорошо. Он смотрел на неё с явным желанием, но знал, что ему нельзя даже мысль такую допускать. Она слишком чистая, хрупкая и невинная, рядом с ним точно будет страдать, он её сломает…
Сплетни — неизменный спутник большого, а тем более женского коллектива. Любая, даже самая незначительная мелочь, способна с одинаковой вероятностью сделать тебя восхваляемым или проклинаемым. Сотрудницы «Golden Media», эти эффектные, успешные и обаятельные женщины, были, в целом, ничем не лучше любых других трещоток от сотворения мира. Их жизнь, часто всецело отданная подъёму по карьерной лестнице, была не слишком богата на события, не касающиеся дела. Часто, по-своему одинокие, они существовали в желеобразной, радужной среде из слухов и домыслов. За годы сосуществования, эти дамы так наловчились в столь скользком деле, что порой, Иннокентий Петрович даже не успевал за ходом их мыслей.
Карпоротив, это не только и не столько, праздник для сотрудников — это фитиль, ведущий к залежам взрывчатки: старые слухи, прерванные и случайные связи, алкоголь, пожалуй, даже слишком много, музыка, которая уносит в такие легкомысленные дебри, что даже самый респектабельный ресторан бессилен воззвать к разуму. Уже спустя пару дней, после самой грандиозной ночи за последние десять лет, всех их ждало чистилище. Одни начнут переводить стрелки на других, приукрашивать, изворачиваться, шептаться за обедом и писать множество сомнительных сообщений в социальных сетях.
Маяков, старался по возможности, не слишком провоцировать энергичных и разгорячённых шампанским дам. По опыту он знал, что ничего хорошего из халявной возможности поразвлечься не выйдет. Даже животные не пакостят там, где живут. И если изворотливый зам директора, находящийся на хорошем счету, легко избежит ответственности, то его спутница едва ли. Карьера женщины зависит не только от деловых и профессиональных качеств, но и от репутации, которую потом поправит, разве что суд Святой Инквизиции. У Иннокентия Петровича было несомненное преимущество перед всякой сентиментальной воздыхательницей — трезвая голова. Пил он всегда мало и редко, да и свободного времени на это никогда не было. Если же такое изредка и происходило, то казалось, сам его организм стоически сопротивлялся опьянению, разум оставался холоден и чист.
Поддерживая размеренную светскую беседу с Натальей Андреевной Михайленко, имевшей за плечами сразу три сдерживающих фактора: здравый смысл, троих детей и диабет, он не замечал хода времени. Спокойными, чуть насмешливыми глазами, она наблюдала за происходящими событиями, словно за докучливой мыльной оперой из тех, что и смотреть не интересно и выключить жалко. Остроумная собеседница и старый союзник, она была куда предпочтительнее, чем собравшиеся за соседним столиком кокетки.
