Дух отвернулся от нас, медленно облетая скелет, пребывая в раздумьях. Воздух ощутимо наполнился магией. Неужели валькирия решила уничтожить расхитителей ее гробницы? Только не это, пожалуйста. Звенящая тишина была прервана обращением воительницы.
- Я вижу в тебе свет, Сатиндор. Твои помыслы чисты - ты искренне любишь свою жену и переживаешь за нее. В тебе нет корысти и тщеславия - мне это нравится. Твой друг - Талис, честен с тобой, можешь всегда рассчитывать на его помощь. Но кто эта девушка? - ее худой перст указал на Лаинару. Та стояла чуть поодаль, не осмеливаясь подойди ближе.
- Мы толком не знакомы, Великая. Она присоединилась к нам уже будучи в храме. Ее цели и мысли для нас неизвестны - ответил ярис, покосившись на девушку. Та вздрогнула, словно от хлесткой пощечины. Дух продвинулся вперед, остановившись напротив ассасинки.
- Посмотри мне в глаза, дитя - прошептала валькирия. Кариоланка не посмела ослушаться и подняла взгляд. Воительница долго всматривалась в ее лицо, словно ища подсказку, но никак не находя ее. Наконец она отступила от нее и задумчиво потерла щеку.
- Хм, какая интересная девочка. Так сразу и не различишь, что у нее в голове. С одной стороны, я вижу много грязи, боли и отчаяния, с другой - сквозь толщу этого негатива пробивается луч света. И этот луч света - вы, мальчики. Она слишком одинока и холодна - возьмите ее под свою опеку, это мой вам совет. Если будете двигаться в том же направлении, то она сможет измениться и стать для вас ценным союзником. Вот только...
Эта недосказанность заставила мое сердце биться с удвоенной частотой. Слишком часто малозначительное «но» или «вот только» рушит все и заставляет полностью поменять свое мнение за секунду. Талис невольно положил руку на нож.
- В ней сидит что - то чуждое, что - то опасное. Не могу разобрать. Может, ты сама нам объяснишь, дитя? - обратилась к ней валькирия. Лаинара упрямо покачала головой, отказываясь раскрывать рот.
В отдалении послышался громкий грохот, сопровождаемый странным воем. Неужели Ферагон? Воительница же сразу почувствовала, что приближается беда.
- Сатиндор, я разрешаю вам забрать мои доспехи, пускай они сослужат службу единственной оставшейся валькирии. Оберегай и люби ее, таких как мы - больше нет. И еще, прощальный подарок для тебя. Дай свои клинки - властно заявила она.
Пытаясь не выдать своего удивления, я аккуратно вытащил мечи, протягивая ей. Не знаю, каким чудом ей удалось удержать их, но оружие плотно легло в ладонь валькирии. Та метнулась к своему скелету, встав за ним и вздымая руки ввысь.
- Я - Малиона, великая валькирия, собственноручно передаю свою силу и свое оружие воину Сатиндору. Пускай оно служит тебе верой и правдой и только во имя света. Но если ты вздумаешь переметнуться на строну зла, оно будет твоей погибелью. Принимаешь ли ты дар, Сатиндор?
Я стоял в полном ступоре, мысли носились в голове, как стая бешеных собак, но мне хватило воли утвердительно кивнуть.
- Да будет так! - крикнула Малиона, соединяя мои мечи. И тут грянул самый настоящий гром с молниями. Магические факелы вздрогнули, трусливо угасая и постепенно обволакивая это место густой тьмой. Потолок задрожал, словно вот - вот готов был расколоться на две части, воздух ощутимо похолодел, но все это отходило на второй план от того, что происходило на наших глазах.
Клинки с магией смерти и магией света превратились в две серебряных капли, будто расплавившись от высокой температуры. Они зависли в воздухе, переплетаясь друг с другом. Магические искры летели во все стороны, но отвести взгляд от этого было нереально. Валькирия начала делать пассы руками, словно рисуя картину на холсте. Вместе с ее ладонями пришли в движение и мои клинки, будучи в жидком состоянии. Серебристая субстанция начала пузыриться, а затем медленно потекла вниз к рукам Малионы. Первая капля, коснувшаяся ладоней воительницы, засияла красным светом, будто рубин, окропленный кровью, а затем засветился и весь металл. Он начал вытягиваться, образуя длинную рукоять. Верхняя часть так же пришла в движение, отклоняясь в сторону. Опустившуюся тьму разрывал яркий красный свет, отбрасывая тени на противоположные стены. Наконец рукоятка сформировалась, а верхушка оружия приняла вид серповидного лезвия, готового рассечь само пространство. Миг, и передо мной предстало оружие, которым позволено сражаться лишь богам - в руках валькирии застыла боевая коса.
