— Я тебе уже все сказал. Ты что, глухой?
Отто моментально побагровел. И взревел:
— Ты как к отцу обращаешься⁈
— Именно так, как он того заслуживает. Сначала хотя бы скажи, сколько раз за мою жизнь со мной разговаривал, «отец»? Я вижу тебя только по утрам, когда молча жрешь с постной мордой. А мы все должны заглядывать тебе в рот.
— Молчать! Я выкормил тебя! И только я решаю… все решаю! Я вижу, ты как-то подрос, но мозгов не прибавилось.
Отто дернул специальную веревку для вызова. Снаружи послышался шум, и в кабинет забежал культиватор первого ранга. Высокий, худощавый, на его поясе висели пара сабель. Мориц, личный охранник главы семейства, и его доверенное лицо.
— Возьми-ка этого молокососа, и высеки его так, чтобы он стоять не мог, — процедил Отто. — А потом притащишь сюда, побеседовать.
Эрвин покачал головой. Действительно, никакой разницы — что в прошлой жизни, что сейчас. Ну, тогда и язык, который он понимал, тоже не изменился. Язык силы!
Юноша быстро развернулся, и раскрытой ладонью ударил Морица. Того словно выстрелили из катапульты — культиватор отлетел назад, ударившись о стену. И сполз на пол, уже без сознания. После чего повернулся обратно, к Отто.
— Ты… что…
— Пойдем-ка прогуляемся на улицу, папаша… Похоже, ты не очень сообразительный.
Юноша подошел к оторопевшему мужчине, ухватил его за шкирку, словно мелкого котенка, и потащил к выходу. Все, кто случайно попался по пути, с выпученными глазами наблюдали, как Эрвин тащил, словно мешок с дерьмом, хозяина поместья к выходу.
— Стой! Стой! Что ты делаешь! Я твой отец! Не смей!
— Вот как ты заговорил… Но не волнуйся, я тебя не буду бить. Пока что. Просто, кое-что покажу.
Вытащив его на улицу, Эрвин пронес его еще пару десятков метров, и швырнул на землю.
— Значит так. Слушай меня внимательно — два раза повторять не буду. Я скоро уйду, по делам. Сколько буду отсутствовать — пока не знаю. На тебе — следить, чтобы с моей матери, моего старшего брата и моей служанки, Сенты, даже пылинки не упало. Пока понятно объясняю? Хорошо. А это, чтобы ты увидел, что я могу. Ты же хотел узнать, да?
Невидимая для обычного человека энергетическая дуга врезалась в ближайшее дерево, срубив его. С треском ломающихся веток оно свалилось на землю.
Быстрый поток молний, как бы сплетенный в один, разрушающий пучок, мощно загудел и врезался в землю, оставляя глубокую, оплавленную дыру, сочившуюся дымком.
Воздух исказился на месте, где еще недавно стоял юноша. А он сам «вывалился» через двадцать метров, у высокого куста, и небрежно сломал веточку.
Он снова появился на том же самом месте, но уже с веткой в руке.
— Это то, что я могу. Не все, но тебе хватит. А теперь к делу… Если ты, жирная тварь, хоть что-то замыслишь в сторону тех людей, что я тебе перечислил, лучше сразу сдохни сам. Иначе я тебя найду, где бы ты ни прятался в королевстве, и ты позавидуешь мертвым. Понял меня?
— Д-да… — с трудом выдавил из себя Отто. Его ужас, казалось, можно было пощупать руками.
— Ну вот и славно. Да, не думай особо. Ты мне совсем не интересен. Просто не огорчай меня — и проблем у тебя не будет. Со мной.
Отто так и остался сидеть прямо на заднице, на земле. А его взгляд зафиксировался на удалявшемся Эрвине. И в голове крутилась только одна мысль: «как его незаметный и тихий сын превратился в такое чудовище?».
Эрвин не оглядываясь вышел с территории поместья. За спиной висел тяжелый, цельнометаллический щит, подобный его старому, а еще приличных размеров дорожный мешок. На поясе — меч-артефакт в новых ножнах. Хотя юноша мог убирать-вынимать оружие, используя собственную ауру словно пространственное хранилище… но решил носить его открыто, и не просто так. Частенько даже внешний вид меча на поясе отпугивал недоброжелателей, особенно среди простых людей. Ведь носить его открыто могли лишь воины, аристократы (явно прошедшие воинскую подготовку — иначе зачем вообще нужно оружие?), да культиваторы. Ни одна из этих категорий людей не была слабой. Оружие на поясе — это и статус, и угроза окружающим, и в то же время удобство…
Со второго этажа за уходом Эрвина наблюдали Ингрид и Отрвин.
— Эх, как я завидую ему! Ведь брат отправляется в настоящее приключение, а я продолжу киснуть тут, — вздохнул наследник Златобородых.
— Скорее, мариноваться в разнообразной выпивке, и задирать юбки разным барышням. Думаешь, я не знаю, где ты пропадаешь? — изогнула губы в легкой улыбке Ингрид. Как мать, она, конечно, не хотела отпускать своего младшего сына. Но… когда это имело хоть какое-то значение? Любая птица рано или поздно покидает свое гнездо. А Эрвин явно рос не каким-то голубем, или воробьем. Это будущий хищник! Стать культиватором в таком возрасте… это было беспрецедентно! Это достойно хвастовства на протяжении поколений!
В каморке из-под крыши за уходом Эрвина наблюдала Сента. Ее глаза наполнились слезами.
— Только вернись, обязательно вернись, — прошептала девушка.
