Рейнольдс силился выбраться из развалин стола, не сводя горящих глаз с Мэтта. Тот словно увидел, что к нему, распахнув зубастую пасть, приближается акула, и бросил «беретту» мне, чтобы акула ненароком не откусила ему ноги.
Пистолет плюхнулся на диван, чудом не угодив мне в живот. Я подхватила его и щелкнула предохранителем как раз в тот момент, когда Рейнольдс восстал из обломков. Прицелилась в центр его тела и нажала на курок, не колеблясь ни секунды.
И промахнулась.
Пуля попала в спинку стула слева от Рейнольдса. Моя правая рука была все еще так слаба, что я едва удерживала пистолет на весу, не говоря уже о том, чтобы вести прицельный огонь. Отдача в руку и плечо казалась сокрушительной. Я зажала правую руку левой и выстрелила снова.
Уже ближе, но все-таки мимо.
Рейнольдс вмиг пересек комнату и прыгнул на Мэтта, который с первым же выстрелом присел, зажав пальцами уши.
Мэтт пронзительно закричал, когда Рейнольдс рывком поднял его и потащил к двери, пятясь и прикрываясь его телом, как щитом. Я видела лишь голову Рейнольдса, прижатую к голове Мэтта, и один пронзительно-голубой глаз, который следил за каждым моим движением. Когда они добрались до порога, сквозь мутное облако порохового дыма, висевшего между нами, я заметила, что Рейнольдс улыбается.
— Сдрейфишь стрелять, Чарли? — злорадно подмигнул он. — Похоже, это становится твоей специализацией, а?
Мне удалось поднять «беретту» на пару сантиметров выше, но от этого усилия правая рука затряслась так, что прицелиться и думать было нечего. Я опустила пистолет; рукоятка уперлась в диван.
— Потерял еще один ствол, Рейнольдс? — парировала я устало. — Похоже, это становится твоей.
Какое-то мгновение казалось, что он вот-вот накинется на меня снова, но вместо этого он отбросил Мэтта в сторону и побежал к выходу. Честно говоря, если бы Рейнольдс решился на контрнаступление, сомневаюсь, что смогла бы его отразить.
Мэтт нетвердой походкой прошел через гостиную и рухнул в кресло. Коснулся рукой затылка и тупо уставился на свои окровавленные пальцы.
— С тобой все в порядке? — спросил он. — Я имею в виду, он не…
— Нет, — ответила я. — Он ничего не сделал — благодаря тебе.
— Слава богу, — вздохнул Мэтт. — Я подумал, когда увидел…
— Ты ничего не видел, Мэтт, — отрезала я, с трудом сопротивляясь желанию закрыть глаза, пытаясь побороть тошноту и унижение. Боль прибывала волнами подобно приливу; каждая волна захлестывала на берег все дальше. — Рейнольдс ворвался в дом. Избил нас обоих. Мы от него избавились. Помимо этого ничего не было. Ничего такого, о чем нужно докладывать остальным, ясно?
Мэтт нахмурился.
— Да, но…
— Никаких «но». И если ты расскажешь об этом Шону, я сама тебя убью, — яростно посулила я, затем добавила с максимальным достоинством, какое в себе наскребла: — А теперь сделай одолжение, найди мне, пожалуйста, ведро или что-то вроде этого. Боюсь, меня сейчас вырвет.
Когда через два часа вернулись Шон и Нигли, я все еще валялась на диване не в силах пошевелиться. Вместо ведра Мэтт принес мне пакет для мусора из кухни и укрыл меня одеялом. Потом он где-то отыскал совок и щетку и успел собрать большую часть стекла от кофейного столика, когда я услышала поворот ключа в парадной двери.
Продравшись сквозь полудрему, я вытащила «беретту» из-под одеяла, медленно и неуклюже. Я жестко обхватила правую руку левой, но — судя по тому, какие пируэты выписывала мушка — вряд ли сумела бы попасть в слона с шести шагов. Черт, да я бы не попала в слона, даже если бы сидела на нем верхом.
Шон быстро оценил масштаб разрушения и почти мгновенно оказался рядом со мной. Очень нежно и аккуратно вынул «беретту» у меня из рук. Мои ладони оставили влажные следы по обеим сторонам рукоятки.
— Что случилось? — спросила Нигли, обращаясь к Мэтту. Когда я посмотрела в ее сторону, то увидела, что она извлекла из сумочки свой куцый маленький «смит-и-вессон» и держит его дулом вниз, двигаясь по гостиной тихо и осторожно, в лучших полицейских традициях.
— Рейнольдс, — выговорила я, едва ворочая языком. — Пришел доставить сообщение.
— И остался, чтобы разнести квартиру ко всем чертям, — пробормотал Шон. — Ну что же прощай, страховой депозит.
Нигли бросила на него короткий неодобрительный взгляд, не заметив мимолетной кривой усмешки на его губах. Шон не сводил глаз с моего лица.
— Вообще-то это в основном моя вина, — покаялась я, только сейчас осознавая, чего мне стоило продержаться до прихода Шона и Нигли. — Стрелять разучилась на хрен.
— Тебе надо в постель, — сказал Шон. — А я позвоню твоему отцу.
— Нет.
Шон заткнул мне рот одним непреклонным взглядом.
— Либо так, либо мы возвращаемся в Льюистон, в больницу. Выбирай.
Я в изнеможении закрыла глаза.
— Отстань, диктатор. У меня был плохой день.
— Привыкай, — не остался в долгу Шон. — Встать сможешь?
Я попыталась пару раз, но ноги так дрожали, что пользы от них было ноль. Да и в любом случае опереться на костыль я бы сейчас никак не смогла.
