«Росс, это Шел, — раздался голос сестры. — У меня тут возникло одно неожиданное дело. В общем, скажи Итану, что я скоро буду дома… Надеюсь, ты тоже будешь дома, когда я вернусь. Хочу рассказать тебе кое-что интересное».
Значит, дело не в том, что Шелби куда-то увезла сына. Росс вышел из дому и окинул взглядом двор. Итана нигде нет. Перескакивая через ступеньки, Росс помчался на второй этаж и рывком распахнул дверь в комнату племянника. Постель застелена; пижама валяется на полу, смятая и перекрученная почище гордиева узла. Куда запропастился этот чертов мальчишка?
Паника ледяной рукой сжала горло Росса. Любой девятилетний ребенок, оказавшись в городе один, рискует влипнуть в какую-нибудь неприятность. Но для Итана окружающий мир таит в себе множество смертельных ловушек, и он легко может угодить в одну из них.
— Итан, это не смешно! — дрожащим голосом крикнул Росс. — Вылезай немедленно!
Он не сомневался, что звать бессмысленно. Итан и не думал прятаться где-нибудь в доме. Росс метнулся в свою спальню, схватил ключи от машины и побежал вниз. Если повезет, он сумеет найти Итана, прежде чем Шелби вернется домой. Тогда никто не узнает, что он позволил племяннику смыться.
Росс уже сел в машину, когда рядом затормозил джип. Здоровенный пес Илая Рочерта выскочил оттуда с такой готовностью, словно наконец прибыл домой. Вслед за собакой из машины появился Итан. Росс окинул его испытующим взглядом — негодник вроде цел и невредим, улыбается. Ну, недолго ему осталось улыбаться, решил Росс. Сейчас любящий дядя придушит племянничка собственными руками. Он перевел взгляд с Итана на Илая, который стоял, скрестив руки на груди, безмолвный, как статуя.
— Ты не хочешь рассказать, где тебя черти носили? — обратился Росс к племяннику.
Не успел Итан ответить, как на стоянку въехала машина Шелби. Из багажника ее машины торчала огромная коробка.
— Что тут происходит? — встревоженно спросила она, переводя взгляд с сына на брата и с брата на Илая.
— Ничего! — ответили они почти хором.
— И что полицейский делает около моего дома в полночь?
— Я… видите ли, я приехал, потому что знал — вы не спите, — пробормотал Илай. — Но выяснилось, что вас нет дома, и я…
— Вам снова понадобилась помощь в вашей разыскной работе? — спросила Шелби.
— Нет. Я хотел предложить вам… сходить куда-нибудь вместе.
Слова, слетевшие с языка Илая, удивили его самого. Итан тихонько толкнул дядю в бок, тот недоуменно пожал плечами. Тот факт, что Илай не стал выдавать проказника, заставил Росса проникнуться к копу уважением.
Что касается Шелби, она смутилась, как девчонка, вспыхнула и отвела глаза. Лишь несколько секунд спустя она нашла в себе смелость взглянуть на Илая и пробормотать:
— Мне нравится ваша идея.
Они смотрели друг на друга не отрываясь, словно под действием наводящего устройства. Итан и Росс, казалось, перестали для них существовать.
— Так вы принимаете мое предложение? — выдавил Илай.
Итан громко фыркнул.
— Меня сейчас стошнит, — заявил он и исчез в дверях дома.
Его уход разбил чары, сковавшие Шелби. Она прочистила горло и указала на багажник:
— Если вам не трудно, занесите эту коробку в дом?
— Там что, булыжники? — охнул Росс, сгибаясь под тяжестью коробки.
— Нет, там история, — покачала головой Шелби.
— Закон о совершенствовании человечества путем добровольной стерилизации был принят 31 марта 1931 года, — пояснила Шелби. — Вермонт стал двадцать четвертым штатом из тридцати трех, узаконивших стерилизацию. Судя по тому, что мне удалось узнать, некий ученый по имени Генри Перкинс стал организатором генеалогических исследований, материалом для которых были… скажем так, неблагополучные семьи. Те, кого принято было считать тяжким бременем, лежащим на плечах налогоплательщиков. А Спенсер Пайк и Гарри Бомонт были верными единомышленниками Перкинса и проводниками его идей.
Они развернули на полу в кухне одну из генеалогических схем и уселись вокруг нее, скрестив ноги.
— Эти ученые не сомневались, что криминальные наклонности и различные дефекты психики человек получает по наследству от своих родителей, точно так же как цвет глаз или особенности телосложения. И самый надежный способ превратить Вермонт в образцово-показательный штат — очистить его генофонд от вредных примесей. Следуя логике, это означало, что тех, кого признают вырожденцами, надо лишить возможности иметь потомство.
— Но как им удалось убедить в своей правоте всю нацию? — подал голос Росс.
— Евгеника в тридцатые годы была чрезвычайно популярна. В рядах ее сторонников были врачи, адвокаты, преподаватели, судьи. Такие люди, как Оливер Уэнделл Холмс, президент Кулидж, Маргарет Сэнгер. Все эти люди не сомневались: избавляя человечество от гнета дурной наследственности, они действуют во благо грядущих поколений.
Шелби встала и вытащила из коробки документы из Вермонтской исправительно-трудовой школы, больницы для душевнобольных в Уотербери, тюрьмы штата Вермонт.
